Город
Шрифт:
– Нет, этим займутся другие. Мы непременно выясним, кто в ответе за сегодняшние события.
И двое братьев зашагали прочь по белому мраморному мостику. На их телах и одеждах подсыхала черная кровь, позади тянулись цепочки кровавых следов…
Рийс перевел дух и шагнул внутрь театра. Огляделся – и сначала ничего не понял. Тел, по существу, не было. Зато все поверхности – стены, пол, даже высоченный потолок округлого зала – были сплошь залиты кровью. Запах стоял непередаваемый. Рийс вдохнул его и чуть не запаниковал: показалось, будто легкие наполняются кровью. Потом глаза начали привыкать к факельному освещению, и он стал различать куски тел. Сгустки мозга,
Некоторое время Рийс завороженно смотрел на нее. Потом тряхнул головой и отвернулся.
Его товарищи стояли рядом с ним, бледные и молчаливые.
– Вызывайте уборщиков, – приказал Рийс. – Хоронить, похоже, тут нечего…
33
В тот год первый снег выпал рано – как будто осажденному Городу только этой напасти и не хватало. Суеверные утверждали: если снег выпадает прежде Пира призывания – быть суровой зиме! Старые карги поглядывали на небо и, качая головой, предрекали суровые дни. Мокрый снег лежал на улицах и переулках, погружая Город в непривычную тишину. Он медленно таял на черепицах крыш, влага проникала на чердаки, затекала в окна. Когда солнце уходило, слякоть превращалась в лед. Улочки Оружейной, а местами Баренны и Бурманского конца, и так-то небезопасные по ночам, в темные часы делались совсем непроходимыми для обычного люда.
Каждую ночь сотнями умирали беднейшие среди жителей Города, и без того донимаемые голодом, болезнями и двуногими хищниками, что норовили отнять последнее у обездоленных. Хотя что им смерть – то жалкое существование, которое они вели, и жизнью-то назвать было нельзя. Те, кто еще не желал сдаваться, переселялись в относительно теплые сточные подземелья. Так было всегда: чем свирепее зима, тем больше прибавлялось народу в древних Чертогах. Таким образом, население Города все убывало, а с ним сокращалась и потребность в продовольствии. Чиновники, ведавшие распределением съестных припасов, поздравляли себя с хорошей работой. В обычное время их задачей было еще и снабжение топливом, однако запасы угля и горючего масла практически исчерпались уже давно. До такой степени, что зимой отапливался только дворец, и то не весь.
До Пира призывания оставалось всего пять суток. На сегодня были назначены похороны госпожи Петалины. При первых признаках рассвета Рийс завернулся поверх нового мундира в широкий теплый плащ и торопливо зашагал стылыми коридорами дворца. Дыхание вырывалось облачками пара, он сутулился и держал руки глубоко в карманах. Сообразив, что бравому сотнику Тысячи следовало бы держаться иначе, на подходе к Цитадели Рийс приосанился и расправил плечи. Покосился на своего нового помощника и усмехнулся. Помощник Дарий только покачал головой. Рийсу велено было присутствовать на совещании сотенных предводителей Тысячи в Цитадели. Там он никогда еще не был. Стало быть, сегодня он войдет в самое логово императора. Кто мог знать еще несколько недель назад, что такое станет возможно! Он ждал этого события с невольным трепетом и волнением. И полагал, что Дарий, пусть и непричастный к замыслам Рийса, чувствовал то же.
Среди предводителей Тысячи Рийс, ветеран конного войска, оказался случайным и неожиданным образом. Он понятия не имел, как сотнику следовало себя вести, каковы его ежедневные обязанности, как он должен с подчиненными обращаться… По солдатскому обычаю, при очередном повышении он на первых порах просто подражал
Здесь ему пример брать было не с кого. Он никогда не принадлежал к императорским телохранителям, а скорее соперничал с ними. Иногда неохотно сотрудничал. На помощь других сотников он вряд ли мог рассчитывать: они открыто презирали его за то, каким образом он получил свое назначение.
Дарий, обычно немногословный, шел за ним, не задавая вопросов, до самых зеленых стен Цитадели. И тут впервые раскрыл рот:
– Нам что, ценные указания будут давать?
– Я-то почем знаю? – Рийс пожал плечами. – Мне вчера поздно вечером помощник полководца Боаза велел явиться в Цитадель на рассвете. Дескать, Марцелл приказал. Вот и все…
Дарий что-то буркнул.
– Знаю-знаю… – Рийс развел руками. – А что делать? Не отказываться же…
– Ты там оглядывайся почаще.
– А ты на что?
Двое мужчин подошли к главному входу в Цитадель. Бронзовые двери, заглубленные в серовато-зеленый камень выгнутой стены, были украшены рельефом, изображавшим эпические сцены из жизни Бессмертного. Арку охраняли солдаты в черной с серебром форме. Рийс узнал их: сотня Чернохвостых Орлов. Рийс уже хотел назваться, но солдат просто открыл перед ним небольшую дверь в бронзовой створке. Рийс невольно принялся гадать про себя, что это: упущение по линии безопасности или намеренное оскорбление? И они его никак не приветствовали. А должны были?
Он еще не успел ознакомиться с этикетом Тысячи.
Вместе с Дарием они вошли в Цитадель и оказались в просторной прихожей. По обе стороны – широкие лестницы, прямо впереди – несколько дверей. Рийс ожидал увидеть нечто совершенно особенное, ведь здесь была личная территория императора, но перед ним оказалась лишь пустая комната, холодная, как вдовье сердце. Рийс невольно переглянулся с помощником.
Потом из-под открытой арки появилась рослая фигура, и грубый голос требовательно проговорил:
– Сотник Рийс, проходи… Тебе не было велено помощников с собой приводить!
Полководец Боаз зло смотрел на Дария. Тот остался внешне спокойным.
– Конкретных указаний никого не приводить тоже не было, – миролюбиво ответил Рийс, снизу вверх глядя на полководца. Не каждый день он встречал кого-то выше себя. – Я еще не все знаю, что и как полагается делать в Тысяче.
– Традиция гласит, – пояснил чей-то голос, когда они уже входили в общую комнату, – что воины Тысячи и даже ее предводители суть простые солдаты на службе у Города, а посему им не пристало обзаводиться помощниками. Чепуха, конечно. – И Марцелл протянул руку, приглашая Рийса в комнату. – Предводители сотни – важные военачальники с многочисленными обязанностями. Дома у каждого целые армии слуг, а на службе у некоторых имеется даже не один помощник, а несколько. Просто их на совещания с собой не берут.
– Меня не оповестили, что здесь будет совещание предводителей. Велели явиться, и все.
Рийс вроде как оправдывался и сам понимал это.
– Пусть твой помощник останется. – Верховный правитель кивнул. – Твое имя, солдат?
– Дарий Хекс, господин.
– Твой отец не так же звался? Хотя его знали больше по прозвищу – Сандалии?
– Да, государь. – Дарий упорно смотрел в одну точку на лбу Марцелла, не позволяя благоговению отразиться на лице.
Впервые за все время их знакомства немногословие Дария вызвало у Рийса раздражение. Захотелось сказать: Марцелл кого хочешь впечатлит, и это правильно! Он вполне достоин нашего восхищения!