Город
Шрифт:
– Идут! – проорал ей в ухо Гаррет. – Конница!
Она подхватила меч, перевернулась и вскочила, отчетливо понимая: все, конец. В ушах перекатывался громовой гул копыт: прямо в лагерь галопом ворвались всадники. В руках у них были копья и факелы.
«Конница», – подумала она.
Итак, подкрепления прибыли. Но не к нам, а к врагу.
В потемках началась чудовищная и гибельная неразбериха. Раненых, заботливо уложенных между валунами, подкованные копыта просто затаптывали. Немногочисленные солдаты Города были уже на ногах, они отчаянно отбивались, но вражеские всадники были повсюду. Они врывались в проход между камнями, кружили снаружи. Казалось, их были целые сотни. С макушки скалы Индаро видела лишь мелькание факелов и бешеную
Никаких приказов поступить не успело. Где Фелл? Вот из темноты перед ней вырвался еще верховой.
– Коты! – завопила Индаро.
Всадник опустил копье и ринулся на нее. Конь Индаро шарахнулся в сторону, сама Индаро извернулась в седле, копье прошло мимо. Разъезжаясь с врагом, она полоснула его по шее. Лязгнул металл, подалась под клинком плоть. Всадник не упал, но безвольно обмяк в седле, и лошадь рысью унесла его в темноту.
Индаро заметила двоих своих товарищей, прижатых к скале. Один, получивший тяжелую рану, не мог отнять руку от бока. Они кое-как противостояли сразу троим вражеским пехотинцам. Как раз когда Индаро направила к ним коня, раненый поник наземь, в шее у него торчал нож. Второй Дикий Кот отплатил за него, вогнав врагу меч прямо в пах. Потом он вскинул глаза, приметив подскакавшую Индаро. Это стоило ему жизни – его немедленно зарубили. Индаро с воплем разнесла пехотинцу голову мечом, а второго синего насадила на копье, сверху вниз проткнув ему шею и грудь. Высвободила меч…
– Индаро! – окликнули ее.
Она повернула коня и увидела на валуне Дун. Индаро поскакала к ней.
– Отходим! – прокричала Дун, указывая на запад.
Она стояла скособочившись и держала окровавленный нож. У ее ног умирал синий.
Индаро кивнула, озираясь. Врагов было слишком много. Раненые горожане большей частью погибли. Погасли и факелы. Единственным спасением теперь была темнота.
– Где Фелл?
– Где кто, я не знаю. – Дун пожала плечами. – Просто видела, как некоторые наши в ту сторону подались. – И она вновь указала на запад.
– Давай ко мне! – приказала Индаро, разворачивая коня таким образом, чтобы уперся крупом в скалу.
Дун кое-как слезла и устроилась позади. Она неровно, со всхлипом, дышала, наверняка испытывая жестокую боль.
– Справа! – вдруг закричала она.
Индаро крутанулась в седле и увидела двух неприятельских всадников: те скакали на них, наставляя копья.
Один целился в нее, другой – в лошадь. Первое копье Индаро отбила мечом, но клинок сломался. Второе копье угодило лошади в брюхо. Животное отчаянно завизжало, припав на передние ноги; обе женщины полетели на землю. В падении Индаро ударилась головой о камень. Полуоглушенная, она пыталась подняться. Всадники спешились и устремились к ним. Дун, тяжело хромая, вскинула меч и заслонила подругу. Двое, переглянувшись, заулыбались. Легкая добыча!
И вдвоем насели на Дун.
Индаро, пошатываясь, поднялась на ноги. Тряхнула головой, пытаясь проморгаться, но в глазах плыло. Все же она рванулась вперед, как-то по-детски неуклюже размахивая мечом, и кто-то из врагов повернулся ей навстречу. Она поглубже вздохнула и нырком бросилась ему в ноги,
После чего выхватила меч из его обмякшей руки. Вот теперь перед глазами как следует прояснилось. Кругом было темно, только с восточной стороны мерцали факелы. Оттуда слышались победные крики вражеского войска. Раненая лошадь билась и визжала, из раны на брюхе хлестала кровь. Припав на колени, Индаро перерезала ей горло. Струя крови ударила ей прямо в лицо.
Индаро посмотрела на Дун. Та сидела в пыли, и даже в слабом лунном свете было заметно, как сильно она побледнела.
– Куда теперь? – спросила Индаро, имея в виду, в какую сторону бежать.
Именно бежать, потому что это разгром.
– Я видела, как кто-то из наших уходил на запад. – Дун пожала плечами. – Но в той стороне Город, и там нас точно настигнут. Пошли лучше на север или на юг, там наверняка безопасней.
– Если там найдется еще кто-то из Алых, мы должны к ним присоединиться, – покачала головой Индаро.
Она помогла Дун встать, подперла ее плечом, и они потащились куда-то сквозь темноту…
…Море переливалось темной зеленью и синевой драгоценных камней. Оно принимало под луной его обнаженное тело, словно мягкая бархатная постель. Он блаженно распростерся в его глубине, отдыхая под ласками густой вязкой воды. Кожу щекотали пузырьки, поднимавшиеся навстречу размытому солнечному свету, проливавшемуся вниз, точно сквозь матовое стекло. Крупные пузыри всплывали медленнее, обтекая его грудь и бока, мелкие – просачивались между пальцами рук и ног. Он лежал лицом вниз, всей кожей ощущая давление воды…
Потом он вдруг вспомнил, что не может дышать под водой, и попытался приподнять голову. В ноздри ударил запах пропитанной кровью земли…
Фелл хотел открыть глаза, но ресницы накрепко склеились. Он был почти лишен возможности двигаться. Казалось, ему раздавило все ребра: он никак не мог набрать воздуху в грудь. И так жарко… Правая рука была вытянула вперед, за голову. Он кое-как подтянул ее к себе и сделал попытку приподняться.
Каждый удар сердца отдавался в висках. От резкого движения голова закружилась. Вся земля накренилась вместе с его распластанным телом. Фелл вцепился в твердь и стал ждать, пока она не успокоится. Потом вновь втянул воздух пополам с грязью и повторил попытку. Какая-то тяжесть навалилась ему на спину и на ноги. Застонав от натуги, Фелл с грехом пополам высвободил голову и правое плечо. Когда мир вновь встал на место, он разодрал слипшиеся веки и огляделся.
Оказывается, стоял солнечный день. А сам он лежал в куче трупов, кое-как сваленных один на другой. Прямо перед собой Фелл увидел тело Малачи, северянина, прослужившего в его отряде всего несколько злосчастных дней. У него было срублено полголовы. Фелл скорбно озирался, отмечая лица служивших под его началом месяцы и даже годы. Сколько знакомых глаз запорошила пылью смерть…
Он вспомнил ночную тревогу, несущихся всадников… вздыбленного коня, удар копытом по голове… У его Диких Котов не было ни одного шанса. Где стража? Неужели он оказался единственным выжившим?
Фелл застонал, и боль вновь уложила его наземь.
Мгновение спустя он уже размышлял, чего ради они сгребли павших в кучу. Может, собрались сжечь? Страх сгореть заживо придал ему сил, он вновь приподнялся, сумел высвободиться и кое-как отполз подальше от мертвецов. Полежал, переводя дух, после чего заставил себя пошевелиться и наконец встал.
Совсем выпрямиться не удавалось: голова кружилась и страшно болела, он совсем ослабел и с трудом удерживал равновесие. Фелл плотно сощурился и попробовал осмотреться. Яркий свет жестоко ранил глаза.