Город
Шрифт:
Идет секунда за секундой, я мысленно прикидываю, за какое время кофе должен (должен был?) дойти до кипения…
А потом я вдруг почувствовал шаги. В пустой кухне кто-то осторожно и быстро подбежал к двери.
Останется он или уйдет? Я затаиваю дыхание – и, готовый разразиться сотней приветственных гиканий и криков, слышу скрип пера по бумаге.
Он просовывает лист обратно.
«Привет! Ты кто?»
Почерк аккуратнее, чем на записке с волшебной раковиной.
Не просто ответить на такой
«Я здесь живу. Я приехал в город, чтобы рассказать о нем другим людям. А ты кто?»
С азартом я проталкиваю листок обратно. Мгновение – и я уже слышу скрип пера по ту сторону двери.
«Ты ошибаешься. А меня зовут Мик»
Подумав, я написал:
«Ошибаюсь в чем?»
Лист мгновенно исчезает под дверью. Секунда, вторая, пятая.
Я вслушиваюсь в тишину за дверью, ища скрип пера, шорох бумаги, уходящие шаги – что угодно, только не голос, поэтому он оглушает меня, как гром среди ясного неба.
– Овеваемый ветрами, – он говорил звонко, очень внятно и нараспев – Что колышут стебли листьев, что несут нам запах моря, запах солнца, соли, ветра!
Я подождал, но продолжения не последовало.
Что? – глупо спрашиваю.
Но он уже ушел.
Я как-то сразу устал. Посидел немного, прокручивая в голове его слова. Еле-еле поднялся. Медленно вошел на кухню, проверил плиту – турка пуста. И теперь он расплатился строчками, как древний скальд.
Я заправил бумагу в машинку, застучал по клавишам:
Овеваемый ветрами,
Что колышут стебли листьев
Что несут нам запах моря
Запах солнца, соли, ветра
И тут, после мгновенной заминки, пальцы застучали сами собой, и цокот клавиш совпадал с каждой буквой каждого слова.
Зарастающий бурьяном,
Лопухом и зверобоем
И кустарником незванным
И лихим чертополохом
Вот – пустырь между домами!
Под косматым ясным солнцем
Под дождем и быстрым ветром,
Загорелыми ногами
Вечером там свищут пули,
Стрелы меткие индейцев
Раздается крик победный
Среди криков в небе чаек
Там колдуют твои дети
Там сплетают из крапивы
Обереги и браслеты
И дары приносят духам
Что живут среди крапивы
Среди зарослей бурьяна
А один – под старой шиной
А один – во тьме оврага
Слушай песню же о ветре
Об осеннем славном солнце
О полях быстрых сражений –
Пустыре между домами!
Стремительным ритмом я вбил последнюю фразу, и вдруг
Интересно, – иронически констатировал я.
Любопытно, – поразмыслив, добавил я.
Но на самом деле мне было страшновато. Эти строчки сложил не я. Четверостишья сами разворачивались у меня в голове, а я только кричал и печатал.
Как радиоприемник.
Или как одержимость, если я правильно понимаю, что это слово значит.
Остаток дня я провел дома, листая газеты, поглощая чай с молоком и иногда робко возвращаясь к машинке. Читал осторожно, не полностью.
Мне все больше нравились эти неожиданные подражания карельским рунам, но я боялся. Вдруг прочитаю – и снова превращусь в барабан, по которому застучат ритмы чужих слов.
Намек и так был понятен. Вечером я отправился на пустырь.
Было прохладно, на серо-голубом небе поблескивали первые звезды. Легкий ветер гладил лицо. Я прислонился к трансформаторной будке и закурил.
В центре пустыря, сливаясь с сумерками, стояли кругом темные невысокие силуэты.Стая детей собралась на вечерний совет?
Я ждал, приглядываясь, принюхиваясь, отдыхая.
Дети наконец заметили меня. Развернулись полукругом, двое направились ко мне.
Они приближались, я ждал.
Дети – когда они оказались ближе, я увидел, что это мальчик и девочка, близнецы с бледной кожей и темными волосами – развернулись, не дойдя до меня пяти шагов, и бегом бросились прочь, за угол дома. Остальные медленно попятились подальше от меня, в сумерки и заросли кустов.
Я затушил сигарету и пошел домой. Все это было странно и тревожно.
За углом меня встретил здоровенный толстяк в подозрительно сверкающем фартуке и с пиратской бородой. В тени этого гиганта, так что я их не сразу и заметил, скрывались близнецы.
– Что вы здесь делаете? – требовательно спросил он.
Это было чересчур.
– Гуляю, – коротко ответил я и собирался пройти мимо, но не тут-то было.
Здоровяк ухватил меня за борт пиджака и развернул к себе, – Стойте на месте, не то позову полицию.
– Отпустите, – как мог твердо сказал я, – Не то я сам позову полицию.
– Он на нас смотрел, – пискнул из подножья здоровяка один из близнецов. Вот поганцы!
Однако мужчина все-таки отпустил мой несчастный пиджак и чуть отодвинулся. То, что я не попытался броситься прочь, явно его успокоило.
– Что вы здесьделали? – уже миролюбиво спросил он.
Я пожал плечами и честно ответил, – Гулял.
– Вы приехали погулять из другого района? Я вас не знаю.
Я начал раздражаться. В конце концов, какого черта!