Город

Котрасева Наталья Евгеньевна

— Вот и славно, — Ясутика продолжал разговаривать с ней, как с маленьким ребенком. Хэй не была уверена, нравится ли ей это. Раздражало, это точно.

— Пойдем теперь домой и поговорим с Печатью или досмотрим спектакль? Как ты думаешь, сколько сейчас времени?

— Похоже, полдень. Я бы предпочла отправиться домой.

— Я тоже, — признал маг. — Не могу сейчас находиться среди людей.

Ей пришлось опереться на Абэ, иначе бы она упала. До его дома она шла, как в забытьи.

Оба молчали, и тишину первой нарушила Хэй, когда они оказались внутри:

— Как ты думаешь, это было на самом деле наше прошлое? Все

казалось таким реальным.

— Думаю, да. Что же, теперь мы знаем, почему мы оба здесь. Осталось понять, как это связано с судьбой самого Города.

— И что это за разговоры про то, что я хранительница городской печати.

— А тебе такое сказали? Я это пропустил.

— Да, тебя в той сцене не было. К твоему счастью! — Хэй содрогнулась. — Понимаешь, я была в аду, а потом его владыка сказал, что из-за кармической связи я воплощусь в Городе, и что мне дается второй шанс. Но я им, кажется, уже не воспользовалась!

— Почему же. Сейчас-то ты на правильном пути! Так что там про Печать?

— Он сказал, что я буду хранить ее.

— А про использование ничего не сказал?

— Нет.

— Ну что же. Теперь мы знаем, почему она у тебя.

— Но не знаем, зачем.

— Выясним! — оптимистично сказал Ясутика. — Вероятно, это как-то связано с приметами. Возможно, именно с помощью печати мы сможем чего-то добиться. Верно, чудовище?

Несмотря на то, что Абэ, называя ее так, посмотрел на нее очень нежно, Хэй всхлипнула.

— Эй, эй, не хотел тебя обидеть! — маг снова обнял ее за плечи. — Ну, хочешь, можешь называть меня убийцей, а?

— Не хочу!

— А как хочешь?

— Отстань! — сказала Хэй. — Видишь, у человека горе, а ты со своими дурацкими шутками!

— С каких это пор ты считаешь себя человеком?

— Это был эвфемизм.

— Ну хорошо, обозвать меня ты не хочешь. А чего ты хочешь?

Хэй задумалась.

— Хочу, чтобы ничего этого не было, но ведь это невозможно, да?

— Невозможно. Но ты совершенно неправильно воспринимаешь свое прошлое, которое, кстати, могло быть и совсем не таким, как ты увидела в спектакле. Может быть, это было твое возможное будущее воплощение!

— Благодарю покорно! — Хусянь достала зеркало и начала приводить себя в порядок. — Лучше уж прошлое.

— Вот видишь, ты уже не так уж им и недовольна. Да и лучше бы тебе не переживать по этому поводу, а просто стремиться не повторять ошибок. А это прошлое… если это действительно оно, то подумай — оно ведь уже было, вне зависимости от того, помнишь ты о нем или нет. Значит, расплачиваться тебе за него в любом случае пришлось бы. А сейчас ты хотя бы знаешь, за что будешь платить.

— Вопрос в том, буду ли я платить одна. Не может ли быть так…. — Хэй подняла глаза и посмотрела на мага, — не может ли быть так, что все эти знамения, предвещающие несчастье, что все это из-за меня?

— Не думаю. Только из-за того, что ты хотела вернуть печать…

— Что? — Хэй искренне удивилась. — Как это, вернуть? Мне дал ее Яма.

— Подожди, ведь ты проникла к императору потому, что он получил в подарок печать, раньше принадлежавшую твоему любовнику, разве не так? — Абэ тоже выглядел изумленным, что с ним случалось редко.

— Нет. Никакой печаи вначале не было, я приплыла на остров на корабле в поисках развлечений. И что еще хуже, я их нашла.

Ясутика задумчиво погладил подбородок:

— Знаешь, —

сказал он, — я начинаю сомневаться, что мы играли в одном и том же спектакле. Расскажи мне, что было с тобой.

Хусянь рассказала.

— И что, твоя версия была иной?

Колдун кивнул.

— Теперь ты послушай, что произошло со мной. Я был вызван ко двору императора, потому что подозревали, что с тобой не все чисто. Один раз тебя видели ночью на кладбище, ты поднимала с земли кость…

«Записки о Городе»

«Любому разумному человеку известно, что из Города нельзя выйти и в Город нельзя войти по своей воле. Но среди горожан немало тех, кто, вопреки здравому смыслу и логике, надеется уйти из этого места, или хотя бы вспомнить, как они сюда попали. В библиотеке при Дворце Дракона хранится 124 философских труда на тему „Что есть Город?“, чуть более двухсот сочинений о том, как сюда попали люди, и великое множество книг, объясняющих, как узнать, кем вы были в своей жизни до Города. Впрочем, если верить этим книгам, почти все, кто в Городе оказался, раньше были принцами и князьями или же королевами и принцессами. Так что, я бы не стал на них полагаться — разве ж это видано, чтобы 999 лиц королевской крови мирно уживались с друг другом?».

О лисах и магах

— Ее видели на кладбище, — рассказывал придворный, — с земли она поднимала кость.

— И что потом?

— Потом она удалилась. Совершенно одна. Ночью, на кладбище. Кто еще такое будет делать, кроме лисы? Да и императору в последнее время нездоровится.

— Хорошо, я с этим разберусь.

Большого труда вычислить лису не составило. Новая девушка была вообще только одна, и в ее внешности ненавязчиво проскальзывало что-то лисье. Нет, хвост из под одежды не торчал, но была она неестественно красива — белая кожа, черные прямые волосы, длинная шея. Просто дух захватывало. А присмотришься — вроде и кожа не такая уж белая, и черты лица какие-то острые, будто намек на вытянутую мордочку лисы. И глаза холодные.

Вечером Абэ но Ясутика подкрался к ее дому. Ему повезло — лиса разговаривала с кем-то, и делала это недалеко от окна.

— Ты знаешь, — голос был незнакомый, женский и очень мелодичный, — может быть, тебе стоило взять другую кость. Ведь ты принимаешь внешность того человека, чьи останки используешь, так? А я не была особенно красивой, меня больше ценили за ум. Даже на портретах меня рисовали спиной, так мне больше нравилось. Помню, один раз мой друг долго уговаривал меня показать лицо, а я пряталась за ширмой и не выходила, потому что считала себя уродливой.

— Это не совсем так, — пояснила лиса. — Я беру некоторые качества мертвого, это верно, и выглядеть могу так же, как он, но только если захочу. Обычно совсем молоденькие лисы, у которых еще мало опыта, принимают облик того, чью кость используют. А я уже не так и молода, в человека превращалась не раз, так что у меня выработался свой стиль, так сказать. От каждого, чьими костями я пользовалась, я брала что-то, что казалось мне удачным, и из этих черт составила собственный человеческий облик. Да и мой лисий характер повлиял на избранную внешность. Но даже если бы я строго следовала твоему облику, поверь мне, меня считали бы писаной красавицей. Лисьи чары имеют такое свойство.