Город
Шрифт:
Негр остановился, соображая, что теперь делать, но он, явно, был тугодум. Ничего не предпринимая, он топтался на месте, кидая взгляды то на ругавшегося главаря, то на меня, то на девчонку. Это был самый подходящий момент, потом будет поздно – главарь уже пришёл в себя и, булькая ругательства на своём пулеметном языке, поднимался с колен. Я кинул обломок доски в лицо негру, прыгнул к пигалице и схватил её за руку:
– Бежим!
Поняла ли она, но сопротивляться не стала и понеслась рядом со мной. К счастью, бегать она умела и почти не отставала. Сзади раздались крики и топот ног, было ясно, что такого позора, как получить звездюлей в родном районе, черножопые мне
Сначала я не думал, куда мы бежим, надо было просто как можно скорее вырваться из этого района. Постепенно оживший мозг начал узнавать места – мы выскочили на улицу, где я уже бывал пару раз, когда забирали товар для бара «Макауми». Япошка всегда брал в охранники русских. Сейчас я уже понимал, почему улицы были пустынны, как будто все вымерли – горожане ждали прорыв. И только мы, как идиоты, неслись по пустому городу.
Мои воспоминания оборвал художник; когда тот подошёл ко мне, я не заметил, и вздрогнул, почувствовав на плече чью-то руку. Словак (или чех) быстро убрал ладонь.
– Извините, вы же Саша – друг Элен?
Занятый своими мыслями, я равнодушно подтвердил, что все верно – это я и есть. Но следующие слова старичка заставили меня вскочить со стула.
– А вы знаете, что Элен пошла в порт искать вас?
– Что?! – я схватил его за грудки. – Ты что несёшь?! Она не сумасшедшая!
– Я тоже так думал, – старик испугался. Он безуспешно пытался вырваться из моих рук. – Она казалась мне разумной девушкой, пока не связалась с вами…
– Ну-ка, отпусти его, – Володя разжал мои руки и отвёл старичка за соседний столик. Тот подчинился и уселся.
– Она так любила смотреть, как я рисую…
Старик вдруг всхлипнул и уронил голову на руки.
– Совсем как моя внучка… – чуть слышно добавил он.
Я быстро подсел к художнику – мне надо было знать все точно. В это время подошёл морячок, он хотел было заорать на меня, но, увидев, что я веду себя спокойно, молча поставил на стол рюмку с каким-то пойлом и пододвинул её старику.
– Мне надо только поговорить, узнать. Ты же видишь – я трезвый.
Володя махнул рукой – разговаривай, но предупредил:
– Смотри, забузишь – Костя выкинет тебя под копыта охотника.
– Прекрати, мне не до этого. Ты слышал, что он тут загонял про Ленку?
– Слышал, – Вован поморщился, но больше ничего не сказал.
Моряк был не из моего времени и ко всему относился серьёзно. Он, как и большинство русских, попал сюда вместе с куском города. Вообще, большинство населения здесь оказалось именно так – когда вдруг город прирастает ещё одним куском. Осколки были надёрганы из разных времён – город строится не один век – поэтому мозаика оказалась очень разнородной. Правда, по рассказам старожилов, город уже лет пятьдесят не прирастает. Все последние попадали сюда по "приглашению". Именно так попал я, так же, по её рассказу, попала и Элен.
Я ждал, пока старик успокоится. Тот понемногу отпивал из рюмки, что поставил перед ним моряк. Отпив, он опять замирал, словно прислушиваясь к чему-то и уставив взгляд в стену. Я ничего не знал о нем, но по тому, что на площади он бывал каждый день и всегда один, не трудно было догадаться, что все его близкие остались в том мире, и сейчас он, похоже, во власти воспоминаний. У меня тоже защемило сердце – неожиданно подкралось то состояние, которое я очень не любил – тоски по утерянному, и никчёмности здешней жизни. Здесь нельзя поддаваться тоске – это прямой путь или в «серые», или во "мглу".
Я
– Извините, не знаю, как вас зовут.
Старик посмотрел на меня – в глазах начала проступать жизнь.
– Иржи. Зовите меня просто Иржи.
В его голосе прозвучало удивление – похоже, он не ожидал такого поведения от меня. Я никогда не задумывался о том, как выгляжу в глазах других людей – тех, которых большинство в этом городе, тех, что живут обычной жизнью, а не проворачивают дела с бандитами из окраинных районов, не шарятся по заброшенным складам и не ищут площадки новых выбросов. Судя по поведению старика, выглядел я не очень – один из тех, кто может истратить за раз столько камней, сколько обычному человеку хватило бы на год. Однако обычные люди не видят и не знают, каково это, идти по земле, словно по чужой планете, никогда не зная, что ждёт тебя за поворотом. Они видят только то, что поисковики творят после выхода – пьянки, драки и женщины. Выбор развлечений был не велик.
Конечно, если он знал Элен, ему было ясно, что она мне не пара. Это было ясно и мне самому – если бы не перенос, мы бы никогда не пересеклись. И не потому, что из разных стран, а потому, что из разных слоёв. Я и на "большой земле" был почти в самом низу социальной лестницы, недоучившийся студент, с позором изгнанный из университета и перебивающийся случайными заработками, а Элен…
Глава 2
Я снова вспомнил тот день. Мы прятались в заброшенном доме, что попался на пути. Когда я увидел его пустые глазницы, не задумываясь, свернул туда – огромный десятиэтажный домина, построенный, явно, ещё в двадцатом, а то и в девятнадцатом веке – прятаться там можно было всю жизнь. Теперь я понимал, что этот дом спас нас не только от чёрных, но и от охотников.
Мы стояли в крохотном сломанном лифте, заваленном мусором и обломками мебели, накопившейся за годы мародёрства. Я и Элен с трудом протиснулись в него. Негры, не заметив нас, прошли по лестнице мимо; случилось то, чего я и боялся – чёрных прибавилось, теперь их было уже человек шесть. Мы с Элен стояли, прижавшись друг к другу, и слушали, как удаляются голоса местной гопоты. Я с удивлением почувствовал, как в меня упираются маленькие твёрдые соски, и девчонка при этом ни капли не стесняется, словно не первый раз уже встречалась с мужиками. В голове у меня понеслись мысли о французском распутстве и о раннем взрослении французских детей, я постарался отодвинуться, на сколько это было возможно; ещё не хватало обниматься с подростком. Но взгляд, который девчонка кинула на меня, когда я стал отодвигаться, поразил – в нем светилось взрослое женское понимание – как будто она старше меня!
– Ты это, давай не прижимайся, – зашептал я. – Маленькая ещё.
Я не знал, поняла она тогда адскую смесь языков, на которых разговаривают в городе, или догадалась интуитивно, по-женски. Она вдруг жарко зашептала мне в ответ что-то по-французски. Я выхватил лишь одно слово, которое понял – лямур – и отодвинулся ещё дальше, вжимаясь в стенку – в моем окружении подобную дрянь – связь с малолеткой – не прощают.
– Какой «лямур», тебе четырнадцать лет.
Она опять быстро зашептала, часто повторяя одно слово. Видя, что я все равно ничего не понимаю, девчонка подняла перед моими глазами ладони и два раза сжала и разжала пальцы, потом разжала ещё четыре пальца на правой руке. Какой бы не был я тупой, до меня все-таки дошло, что она хотела сказать.