Город
Шрифт:
Санька вопросительно показал на свободный стул, мужчина также без слов махнул рукой - садись! Сашка плюхнулся на твердый табурет и поискал глазами официанта. Тот не заставил себя ждать - это оказалась девчушка лет четырнадцати - она появилась из проема, завешенного куском ткани, с двумя глиняными тарелками в руках. Бухнув их на стол перед Санькой, она убежала опять и через минуту принесла еще кружку с горячим чуфом - основным местным напитком.
Санька выложил на стол мелкий камень - как это не было странно, в этом мире, как и в городе эти камни были эквивалентом денег и даже ценились больше чем местная валюта - жемчуг.
– Камни у кочевника - интересные новости...
Реплика как бы не была адресована Сашке и он молча продолжил есть. Тогда мужчина высказался еще, опять же в воздух, словно разговаривая сам с собой:
– Камни дорогая вещь и проедать их это глупость.
Хотя мужчина говорил это даже не смотря на Саньку, тот разозлился - никто не может указывать ему как тратить свои деньги. Поэтому он поднял голову, прекратил на минуту есть и, глядя прямо на незнакомца, повторил фразу про деньги вслух.
– Да, да, конечно, это ваше дело, - сразу согласился незнакомец и перевел блестящие, навыкате, глаза на Саньку.
– Я, просто удивлен, никогда не видел, чтобы жители пустыни расплачивались камнями, тем более в трактире.
Сашка неопределенно хмыкнул в ответ и продолжал есть. Мужчина еще минуту помолчал, все так же заинтересованно глядя на него, но поняв, что тот больше ничего не скажет, заговорил сам.
– А не хотели бы вы вложить свои деньги в выгодное дело? Легко можно увеличить свой капитал. Я могу помочь с этим, как раз занимаюсь такими делами.
– Нет, не интересуюсь, - коротко ответил Санька. 'Миры разные, а деляги, желающие распорядиться чужим капиталом, одинаковые - что на Земле, что в Городе, что здесь'. Единственное место, где к его деньгам относились равнодушно, это была деревня азалов. Даже после того, как ожив, он нашел в своем рюкзаке мешочек с камнями и хотел отблагодарить ими Шерга и Шухур за свое спасение, те отказались.
Однако холодный тон ответа не смутил горожанина и он опять заговорил.
– Что ж, не хотите, это ваше право, но тогда может купите что-нибудь? Моя лавка через дорогу и у меня вы можете купить самые лучшие товары в Оазисе.
Почему бы и нет?
– подумал Сашка, все равно собирался купить какие-нибудь подарки своим спасителям, а теперь еще и нечаянной подруге Гужир.
– Хорошо, сейчас поем и подойду.
– Я подожду вас, - заулыбался довольный сосед.
– Меня зовут Гракс, моя лавка известное место в городе, может слышали? Только у меня можно купить настоящие вещи из мертвых городов.
– Шаша, - представился Сашка, коверкая свое имя на азальский манер, пусть думают, что он обычный кочевник. Но информация торговца о мертвых городах его очень заинтересовала, он сразу вспомнил о лазерной винтовке, по рассказам азалов, её тоже нашли в заброшенном городе.
Лавка Гракса, действительно, оказалась совсем рядом, пару десятков шагов. Над открытой дверью был нарисован кривой кинжал, наполовину
– Все жители пустыни любят оружие, поэтому оно основной товар.
Сашка кивнул, соглашаясь - действительно, в племени азалов, любой ребенок едва успев начать ходить, уже старался подвесить себе на пояс нож. Гракс откинул полог, прикрывавший вход, и они оказались сразу в торговом зале. Санька замер.
Рисунок над входом был актуален, все стены за длинным прилавком были завешены холодным оружием, клинки самых разнообразных размеров и форм холодно поблескивали в рассеянном свете, лившимся через цветное стекло потолочного окна. Любой кочевник испытал бы восторг глядя на это царство убийственных орудий, но Сашка замер совсем не из-за этого. На стене слева от входа, висело такое, от чего впору было протереть глаза - на кованном черном крюке висела деревянная потертая кобура из которой торчала округлая ручка Маузера.
– Охренеть!
– не удержался Санька. Он потряс головой, но видение не исчезло - огромный пистолет времен гражданской войны из мира Сашки спокойно висел в окружении оружия этого мира. 'Прямо, как в 'Белом солнце пустыни', Маузер есть, жара и песок тоже, я как Сухов, только Петьки и Гюльчатай не хватает'.
Но тут он разглядел то, от чего его глаза стали еще больше - на полу, прямо под Маузером, стояли и лежали вещи, совершенно неуместные в этом средневековом мире. Хотя приборы и механизмы были тщательно очищены и поблескивали протертыми деталями, но сразу было видно, что они не один год провели под ударами песчаных бурь.
– Ну, вот! Я же говорил, что у меня лучшие вещи из мертвых городов, - Гракс был доволен произведенным эффектом, он легонько подтолкнул Сашку к сборищу артефактов.
– Смотри воин Шаша, выбирай. Любая вещь будет достойна возложения к вашему дереву предков. И обязательно принесет богатство и благополучие в ваше племя.
Санька ничего не ответил - ему было не до выбора амулета на шаманское дерево - вид этих непонятных в большинстве случаев аппаратов, окончательно укрепил его во мнении, что в этом мире есть где-то и развитые технологические цивилизации, обогнавшие в своем развитии даже Землю. Хотя он и не верил, что находится на другой планете, но и Землей все окружающее его мозг считать отказывался. Он подошел ближе и присел перед продолговатым округлым экраном - его явно выдрали откуда-то, сзади на панели торчал обрывок тонкого провода.
– Прекрасный выбор!
– одобрил продавец.
– Это волшебное зеркало привлечет удачу его хозяину на всю жизнь. Потому что оно вечное - не бьется и не ломается.
Санька оторвался от созерцания вещей из будущего и повернулся к Граксу.
– Я пока не стану покупать священных вещей, надо обдумать, дело серьезное, - он сделал озабоченное лицо, показывающее всю серьезность его отношения к этому выбору.
– Но я хочу посмотреть вон ту вещь.
Он показал на Маузер. У него сохранился пистолет из города. Беретта лежала в рюкзачке оставшемся от Элен. Но патронов к нему было совсем мало, а Санька уже давно понял, что в этом мире без оружия делать нечего, и чем оно мощней, тем лучше. У него, конечно, есть лазерная винтовка - соратница вещей, разложенных на полу, но кто знает, когда у неё кончится заряд батареи. Тогда её можно снова повесить на священное дерево, больше ей применения не найти.