Городок Нонстед
Шрифт:
Наверное, тогда я начал мечтать по-настоящему. Хотя никогда, никогда-никогда, не поверил бы, что благодаря этому сумею все изменить.
2
Тысячи мыслей роились в голове Натана, пока он ехал по указанному адресу. С наступлением темноты пробудился ветер, и опавшие листья мелькали в свете фар, как испуганные зверьки.
— Что она может от меня хотеть? — повторял он раз за разом, с трудом сосредотачиваясь на дороге. Если бы не предыдущее посещение Нонстеда, никогда бы не нашел ее дом. Повернул на перекрестке налево, проехал мимо
Натан затушил сигарету в переполненной пепельнице и вышел из автомобиля. Он нажал звонок возле калитки.
Довольно долго ничего не происходило. Дом был погружен в тишину. Гном грозно смотрел на непрошеного гостя. Ветер шуршал полиэтиленом.
Дверь открылась в тот момент, когда Натан собирался уходить.
— Входи, — почти прошептала она. Сейчас она выглядела еще больше возмущенной и возбужденной, чем днем.
Он прошел через двор и взбежал по ступенькам.
— Соблюдай тишину, — прошептала она. — Ванесса уже спит. Входи.
Он вошел, хотя и намеревался закончить разговор прямо на пороге.
— Сними куртку, — тихо сказала она, даже не обернувшись. — Бряцаешь, как ковбой.
Он снял, как можно тише.
Через минуту он сидел у стола в уютной старомодной кухне, освещенной единственной лампочкой над умывальником. Через окно видел затылок пластикового гнома и кусты. Анна бесшумно подошла к раковине и набрала воды в чайник.
— Попьешь чего-то? — шепотом спросила хозяйка.
— Я хотел бы знать, о чем пойдет речь.
— Посмотри распечатки на столе.
Натан нехотя взял первый лист. Распечатка статьи из интернета с черно-белым снимком, на котором он сидел за столом, заваленном книгами. Он был едва виден среди любителей автографов. Заголовок статьи: “Натаниэль Маккарниш показывает великим их место”. Дальше читать ему не было необходимости.
Он тяжело вздохнул и отложил статью. После это скрестил руки и посмотрел на Анну. Она заваривала чай.
— Жасминовый, — она поставила перед гостем кружку с горячим ароматным напитком. При освещении лампой дневного света ее глаза выглядели еще бледнее. — Единственное, что я еще могу пить. У меня желудок испорчен неумеренным потреблением кофе.
— Миссис Крэйг, я действительно…
— Достаточно будет Анна, — прервала она его. — Не беспокойтесь, мистер Маккарниш. Я не поклонница вашего таланта. По правде, не читала твоих книг, но систематически слежу за происходящим в американской литературе. Я сразу поняла, что откуда-то тебя знаю…
— Меня зовут Натан.
— Ладно. Сразу поняла, что тебя знаю. Не обманула меня ни новая прическа, которая тебе, кстати, совсем не идет, ни твой акцент. Говоришь как родовитый житель Нью-Йорка, но что-то не сходится. Слышится английский. Ты ведь из Англии?
— Ну, — пробормотал писатель, сильно разочарованный.
— Не переживай, мало кто заподозрит, — усмехнулась Анна. — У меня была… Ну, возможность достаточно хорошо изучить
— Ладно, — Натан поудобнее устроился в кресле. — Да, меня зовут Натан Маккарниш и я писатель. Если автора одной книги можно назвать писателем.
— Что за скромность? — криво усмехнулась хозяйка. — “Шепоты” вызвали больше суеты, чем “Над пропастью во ржи”.
— Да, — Натан надул губы. — И принесли неплохие деньги. Знаешь, если ищешь способ вытянуть из меня немного…
— Перестань, я тебе говорила, что смотришь слишком много фильмов. — Она взяла в руки распечатки.
— Ну тогда в чем речь? Автограф?
— Перестань балаболить и послушай: “Неправдоподобная чувствительность и проницательность, с которой Маккарниш выписывает своих героев, позволяют допустить, что для своего дебютного романа он провел солидные исследования, не только психологические, но и парапсихологические”. А вот еще: “Если мы назовем Стивена Кинга специалистом по городским легендам, то Натаниэль Маккарниш без сомнения заслуживает звание мастера среди лирических художников. Тон знатока, с которым он сплетает повествование, убеждает читателя, что Натан Маккарниш как минимум доктор страхологии…”
— Ради Бога, скажи мне в конце концов. В чем дело.
— Ты слышал? — Анна неожиданно застыла, а затем схватила его за руку. — Слышал?
— Что?
— Тихо! Слушай!
Натан сосредоточился. Ему показалось, что сверху доносится тихий стук. Потом он раздался снова.
— Слышал? — в голосе женщины появились нездоровое оживление и испуг.
— Да слышал что-то. Как ветер… — ответил мужчина, не зная, почему он шепчет.
— Это не ветер. Пошли наверх. Только умоляю, тихо.
Они крались по узким, слегка потрескивавшим ступеням. Затем застыли перед деревянной дверью.
Натан, хотя и не понимал, что происходит, был заинтригован. Анна указала жестом на двери. Он присел и припал к ним ухом.
Ничего. Очень долго — ничего. Потом шелест. Возможно, постельного белья. Заспанный детский голос. Несколько непонятных слов.
— Это твоя дочь? — едва различимо прошептал он. Анна подтвердила нетерпеливым кивком головы.
— Говорит во сне. Это… — Он не договорил. Хозяйка заткнула ему рот рукой. Ее ладонь пахла кремом, жасмином и еще чем-то. Страхом?
Пахнет ли страх?
Девочка произнесла еще несколько непонятных слов. На этот раз выразительнее. Ее кроватка вновь заскрипела. А затем ей ответил мужской голос.
Натан от неожиданности уселся на пол. Сердце колотилось как бешеное. Он посмотрел на Анну. Она покрутила головой и жестом показала, что надо слушать дальше. Натан сумел преодолеть страх и вновь приблизился к двери. Девочка смеялась, однажды даже захлопала в ладоши. Мужской голос не изменился — был холодный и безликий. Что еще хуже, Натан не мог понять, разговор ли это вообще. Некоторые наборы звуков напоминали слова, но они не сочетались с другими. У него сложилось впечатление, что он подслушивает двух человек, которые разговаривают во сне.