Городская сюита
Шрифт:
– Что за повод?
– Получил гонорар. Надо бы обмыть. Что скажешь?
– А давай! – согласился Дольников. – Где?
– На Карла Маркса, у книжного, где обычно.
– Раньше семи я вряд ли смогу…
– Раньше и не надо, – успокоил Верховцев. – Давай, подгребай, я подожду, если что.
Диана вдруг выпрямилась и сделала умоляющее лицо.
– И меня! – прошептала она.
Дольников секунду помедлил, глядя на нее.
Диана согнула руки перед грудью наподобие лапок, изобразила щенячьи глазки: брови домиком и горестные морщинки на переносице.
Олег беззвучно засмеялся, глядя на нее, и замотал
– Чего ты там пыхтишь? – спросил его Верховцев.
Диана указательным пальцем показала, что у нее по щекам текут слезы, и прикусила край нижней губы.
– Тут это… – сказал Олег, поглядывая на Диану. – Что, если я буду не один?
Диана высунула язык изо рта и закивала, часто дыша. Олег, сдерживая смех, прикрыл ладонью трубку.
– Ну и отлично, – сразу обо всем догадался Вадим. – Наконец познакомишь меня со своей красавицей.
– Ладно, – сказал Олег, уже начиная жалеть, что согласился. – До встречи.
– Ага, – отозвался Верховцев, давая отбой.
Олег с укором посмотрел на Диану:
– Тебе только хвостика не хватает.
– Куда мы идем? – спросила она, пропустив мимо ушей его недовольство.
– На встречу с одним человеком.
– С каким? С Верховцевым?
– С ним, – буркнул Олег.
Вадим был его другом еще по учебе в университете. Став успешным писателем и совладельцем издательства, он не переставал поддерживать дружеские отношения с Дольниковым. Более того, давал ключи от принадлежавшей ему пустующей квартиры, где у Олега с Дианой проходили короткие дневные свидания, – оставаться там на ночь Дольников пока не решался. Но он был должником Вадима, и тот давно хотел посмотреть на его пассию. Он так и говорил: «пассия», делая вид, что не замечает, как Олега коробит это слово. В свою очередь, Диана, зная о том, что их благодетель – писатель, горела желанием познакомиться с ним, и рано или поздно эта встреча должна была состояться. Но все равно Олег ощущал тревогу – Верховцев был хищником по натуре, он нравился женщинам и многих сделал несчастными.
– Когда у тебя рейд с гаишниками? – спросил Олег, взяв рабочий тон, которым ему легче всего было разговаривать с Дианой.
– Завтра, с утра, – ответила она, явно думая о чем-то другом.
– Да, завтра, – кивнул Дольников. – Но сегодня после обеда ты должна исчезнуть из редакции. Иначе шеф из меня отбивную сделает.
– Я могу взять интервью у участкового, – сказала Диана, начиная, наконец, внимать ему. – Я звонила, он ждет в любое время.
– Отлично, – кивнул Олег. – Этим и займешься. Иди, звони, договаривайся.
Диана поднялась, но вместо того, чтобы направиться к двери, внезапно обогнула стол и обняла сидящего на стуле Дольникова за шею.
– Как я соскучилась!
Ее губы щекотали ему ухо, и он попытался вырваться.
– Могут войти!
– Пусть входят, – промурлыкала Диана, – подумаешь.
– Но Диана, я же тебя просил, не здесь…
Ее грудь прижималась к его плечу, от нее так оглушительно пахло горьковато-сладкими духами, что голова у Олега медленно закружилась, а рука сама собой потянулась, чтобы обнять ее за талию.
Но тут дверь кабинета открылась, и вошел Коля Рябоконь, ответственный секретарь, полный лохматый человек, всю жизнь проработавший в редакции и не представляющий своей жизни вне ее стен.
Диана отодвинулась от Олега, впрочем, не очень
– А, Дианка! – воскликнул Рябоконь, надвигаясь на нее широким, объемистым в талии телом. – С тобой мы еще не виделись. Иди-ка сюда!
Не обращая внимания на Олега, он обхватил Диану большими, короткопалыми руками и прижал к себе. Это было главное, помимо тихого пьянства, развлечение Коли: ловить молодых сотрудниц и обнимать их в знак приветствия. От него зависело, как быстро выйдет материал, и редакционные девушки молча терпели эти нападения, тем более дальше этого поползновения Коли не шли. Он был безобиден, как евнух, и дожил до пятидесяти лет, едва ли изведав хоть сколько-нибудь значимые сексуальные переживания. И все же Олегу было неприятно, что он так откровенно оглаживает и охлопывает Диану в его присутствии. Мог бы вести себя более сдержанно, догадываясь, конечно, о тех отношениях, которые связывали заместителя редактора и бывшую практикантку.
– Что случилось, Николай Семенович? – нетерпеливо спросил Олег, официальным тоном пытаясь осадить бесцеремонного гостя.
Рябоконь выпустил Диану, и она, сделав Олегу нарочито испуганные глаза, выскочила из кабинета.
– Ничего, слава Богу, – благодушно ответил Рябоконь, опускаясь на стул, на котором только что сидела Диана.
Живот его большим шаром лежал на коленях, рубашка в пятнах от кофе была натянута так туго, что можно было опасаться вырвавшейся из нее пуговицы, и Олег невольно подумал о том, насколько он сам выглядит лучше, чем эта пародия на мужчину.
– Говорят, замглавы сегодня к нам приезжает? – спросил Рябоконь.
– Приезжает, – сухо подтвердил Дольников. – Тебе что за дело? Мало своей работы?
Злясь на несвоевременное вторжение ответсека, он невольно разговаривал с ним грубее обычного. Но у Коли была толстая шкура, а то, что он подержал в объятиях первую красавицу редакции, делало его самым счастливым человеком на свете.
– А когда пойдет это интервью? – осведомился он.
– Не знаю, – ответил Дольников. – Надо уточнить у шефа. Скорее всего, в пятницу…
Его прервал звонок рабочего телефона. Олег поднял трубку:
– Да?
Звонил собственный корреспондент из Гомеля. Олег занялся с ним обсуждением репортажа о расходе горючего на полях. Рябоконь, посидев еще немного, бесшумно вышел, оставив дверь чуть приоткрытой – отвратительная привычка. Но Олег даже не взглянул ему вслед. У него началась обычная рабочая горячка, съедавшая день так быстро, что часы в нем казались минутами. Он принимал материалы, давал указания звонившим корреспондентам, вносил правки, бегал к шефу, инструктировал заходивших подчиненных – ни минуты не было свободной. Диана заглядывала пару раз, и они условились о том, во сколько и где увидятся вечером. Потом Олег долго обсуждал с Головковым вопросы, которые тот должен задавать гостю, совещался с Натальей, секретаршей шефа, как лучше организовать встречу с Сахно: устроить сладкий стол или подать бутерброды? Момент был тонкий, они даже советовались с шефом, тот распорядился подать и то, и другое, на том и остановились. И снова надо было читать материалы, отвечать на звонки, придумывать заголовки, давать задания, намечать планы – и так без конца.