Городские легенды
Шрифт:
Олька после длительных поисков устроилась переводчиком в юридическую контору. Конторка была так себе, и это, кажется, сильно ударило по Олиному честолюбию. К тому же работа оказалась адски скучной. Однако Олька терпела и не опускала руки: она рассчитывала на положительный результат на анимографе через полгода. Ни о какой депрессии и речи быть не могло. Девушка была в отличном настроении, Слава подбадривал её и накануне проверки завалил подарками. Однако тест их снова разочаровал.
– Ну что, что на этот раз?! – раздражённо воскликнула
Врач хмуро показал им пятна на Олиной анимограмме. 3D-картинка переливалась всеми цветами радуги – эффектно и красиво. Распечатанные на 3D-принтерах индивидуальные анимограммы считались модным подарком. В Интернете можно было найти любые варианты: например, со встроенным тайником для обручального кольца или детские модели для новорождённых. Но Олина анимограмма с мутными разводами вряд ли смогла бы украсить их однокомнатную квартиру… Слава посмотрел на девушку и весь сжался. Тот тест убил в ней надежду.
Сегодня ей предстоял очередной осмотр. Ни Слава, ни Олька ни разу не заикнулись о нём за последние несколько недель, но на кухне висел большой календарь, и в клеточке «27 марта» печатными буквами значилось: «9:30, ГП31, ОЛЯ АНИМОГРАФ».
В 8:15 Олька вышла из ванной, прокопавшись там целую вечность. Слава поставил перед ней тосты и спросил, как она себя чувствует.
– Я не поеду, – бросила Оля, подхватила тарелку и отправилась на кровать.
Он принялся уговаривать. Она слушала молча, кривилась, ела тосты, и крошки падали на постельное бельё – это окончательно вывело Славу из себя.
– Ты хочешь потерять работу? Хочешь, чтобы пришла полиция?! Ты мне нужна, чёрт побери!
– Чёрт побери, – эхом отозвалась Олька, отряхнула руки и принялась натягивать кроссовки у порога.
Они едва не опоздали. Выбежали из метро в 9:25, и в 9:32 вошли в уже знакомую поликлинику, где сегодня всё было как-то иначе. «Темно», – догадался Слава и взглянул на потолок – ни одна лампа не горела.
– Перебои с электричеством, – с готовностью сообщила бабушка в регистратуре. – Кабеля меняют. Да вы проходите, всё работает.
– Уже бегу, – буркнула Олька. Всю дорогу она не разговаривала со Славой, но прижималась к нему, как перепуганный ребёнок. Наверное, волновалась. Слава рассеянно гладил её по плечу. Ему было всё равно, какого цвета печати украшали её бланки.
Анимограф безмятежно жужжал в своём углу, пока психиатр, – тот же, что и зимой, только теперь он сбрил бороду и помолодел лет на двадцать, – настраивал программы. Славе показалось, что врач забыл о приёме: на столе дымился свежезаваренный кофе без капли сливок, а рядом с чашкой робко выглядывал из-под бумаг глянцевый журнальчик. Психиатр, как и в прошлый раз, попросил Славу уйти за ширму, а Олю – снять свитер, чтобы прикрепить датчики. Олька проводила Славу задумчивым взглядом. Слава ответил улыбкой, надеясь, что это внушит девушке немного
Анимограф вибрировал, на стене тикали древние стрелочные часы. Когда под окнами сработала автомобильная сигнализация – пи-и-иу, пи-и-иу, все прочие звуки потонули в этом электронном вопле. Слава не считал минуты. Он думал о работе, о Павле Георгиче, о следующей смене и не сразу понял, что Олька спорит с врачом.
– Игорь Владимирович, давайте попробуем ещё раз? Игорь Владимирович!..
Слава выглянул из-за ширмы. Олька стояла у анимографа, всё ещё в датчиках, прижимая к груди одежду. Широко распахнутые глаза были полны паники.
– Ольга, одного скана достаточно, – отозвался врач. – Это ваш молодой человек, да? – он указал на Славу. – Вы…
– Нет! – сверкнув глазами, ответила Олька. – Просто мой брат троюродный, мы дружим с детства. Он за компанию пришёл.
Слава чуть не споткнулся на ровном месте, но промолчал. Он не совсем понимал, что здесь происходит.
– Согласитесь, за мной глаз да глаз – я же психованная!
– Так, а молодой человек у вас есть? – спросил Игорь Владимирович. Да почему ему это так важно?!
– Нет, со мной слишком сложно. Не беспокойтесь, – усмехнулась Олька, резко сорвала датчики, отвернулась и принялась натягивать свитер.
Психиатр покосился на неё, но удовлетворённо кивнул. Его пальцы запрыгали по клавиатуре: «тук-тук-тук» – слышал Слава, пытаясь сквозь туман в сознании разобрать, о чём только что был разговор.
– И не называйте себя сумасшедшей, Ольга, – пробормотал врач. – БАР – это другое.
– Что такое БАР? – Слава с удивлением осознал, что хриплый голос принадлежит ему.
– Биполярное аффективное расстройство, – хладнокровно сообщил Игорь Владимирович. – Расстройство настроения, когда эпизоды депрессии сменяются эпизодами мании. Ничего нет в этом страшного, сегодня БАР поддаётся лекарственной коррекции. Я смотрю, вы заняты в юридической компании, Ольга? Вот и славно, и продолжайте…
Слава сжал челюсти так, что ему стало больно.
– …Просто принимайте лекарства, Ольга: литий, антиконвульсанты и нейролептики, и вы даже не заметите, что больны…
Она не удостоила его ответом. А Славу – взглядом. Сложив руки на груди, Оля смотрела за окно.
– …Сейчас я распечатаю рецепт, сохраню вас в системе, поставлю…
Из принтера на столе выполз розовый листок с аптечным рецептом. Слава подхватил его и уставился на ничего не говорящие ему названия медикаментов.
– …На учёт, и…
Лицо психиатра вдруг потемнело – экран компьютера перед ним погас. Анимограф тоже отключился и наконец перестал жужжать. Воцарилась почти полная тишина, и только неубиваемые часы продолжали ритмично отмерять секунды. Игорь Владимирович откинулся на кожаном кресле и задумчиво почесал затылок.