Горячие сердца
Шрифт:
– Держите ее и постарайтесь не поранить, – распорядился Джером. – Теперь мы хозяева положения и нам ни к чему грубо обращаться с беременной дамой.
– Дамой! – захохотал человек, державший Китти. – Вы называете эту брюхатую сучку дамой? Давайте покажем ей, на что она годится. Она такая же подлая предательница, как и ее бестолковый папаша. И мне ровным счетом наплевать, что у нее смазливое личико и что мужчины по всей округе, по их словам, так и рвутся вкусить ее прелестей. А ну-ка, сорвем с нее одежду и научим ее кое-чему!
Джером метнулся вперед так быстро, что Китти не заметила, как его кулак угодил в лицо мужчины, разбив его в кровь. Пошатнувшись,
– Надо бы убить тебя за это, Дантон, – огрызнулся он, выплевывая выбитый зуб.
Джером коротко рассмеялся:
– Что ж, попробуй, если у тебя хватит на это глупости, идиот! В следующий раз держи язык за зубами и следуй приказам. А теперь пора перейти к делу. Твое мнение касательно мисс Райт не имеет никакого отношения к тому, зачем мы здесь. Мы не опустимся до того, чтобы надругаться над беременной женщиной, вы поняли меня? Теперь она нам не помеха.
Вытирая ладонью окровавленный рот, обидчик Китти бросил на нее сердитый взгляд через прорези капюшона:
– Рано или поздно я проучу тебя за все, Китти Райт. Покажу тебе, что значит настоящий мужчина.
Джером Дантон встал на колени рядом с Китти, мягко приподнял ее подбородок – она вынуждена была смотреть ему в глаза. Кто-то поднес факел к ним поближе, и в его свете отчетливо проступили ее черты и пылающие ненавистью глаза.
– Я же говорил: с вашей стороны это было глупо, – прошептал ей на ухо Джером с искренним сожалением. – Вы такое прелестное создание, и было бы досадно, если бы нам пришлось причинить вам вред.
– Эй, этот разбойник мертв! – крикнул кто-то.
Оставив ее, Джером бросился к Ноли, все еще прижимавшей к груди сына. Он пощупал пульс Гедеона, затем утвердительно кивнул.
– Проклятие! Не придется позабавиться видом этого черномазого, болтающегося в петле, и услышать, как треснет его шея, – произнес один из спутников Дантона.
– Придется! – воскликнул Джером. – Мы отнесем его тело к развилке на дороге у реки и там повесим на дереве. Ни один негр не посмеет снять его из страха, что мы следим за ним. Пусть стервятники обглодают его тело до самых костей, и тогда они смогут вволю им любоваться и думать, что то же самое ожидает любого, кто осмелится зайти слишком далеко.
– Нет-нет, я не отдам его вам! – пронзительно закричала Ноли, когда тело Гедеона вырвали из ее рук. Кто-то ударил несчастную кулаком в грудь, и она без чувств повалилась на землю. Китти видела, как безжизненное тело юноши-негра перекинули через круп лошади.
– Нет… не делайте этого! – воскликнула она, пытаясь подняться на ноги.
Спину ее пронизывала боль, словно ее резали ножом. – Уезжайте и оставьте нас в покое. Вы и так уже достаточно натворили.
– О нет, мисси, мы еще не закончили, – отозвался мужчина, который до того держал ее, и ночной ветер разнес его злорадный смех. – Я хочу еще раз бросить свой факел на крышу дома Райтов и увидеть, как он сгорит дотла. Ты должна уяснить раз и навсегда, что мы не потерпим рядом с собой сброда вроде тебя.
Он пришпорил лошадь и, приблизившись к ее крохотному домику, на глазах Китти бросил на крышу горящий факел. Еще двое ухмылявшихся наездников последовали его примеру. Остальные медленно направились прочь по тропе, один из всадников увозил с собой мертвое тело Гедеона.
Дом вспыхнул ярким пламенем, оранжевые и алые искры сверкали во мраке ночи. Джером Дантон, свесившись с седла, уставился сверху вниз на Китти, которая с выражением ужаса на
– Знаю, о чем вы думаете, – произнес он спокойно. – Вам не терпится известить шерифа, что я принимал во всем этом участие и вы можете меня опознать. Однако позвольте заверить вас, что у меня уже готово алиби. Одна очаровательная юная особа в Голдсборо подтвердит, что я провел с ней весь вечер и не имею никакого отношения к тому, что произошло здесь этой ночью. Поэтому не тратьте понапрасну ваши силы, выдвигая обвинения против меня. И скажите спасибо за то, что я не напустил на вас своих людей, так как для них не имеет ни малейшего значения то, что вы уже на сносях. Они не питают к вам ничего, кроме презрения, и обошлись бы с вами, как с животным. Так что будьте признательны мне хотя бы за это. – Он помолчал. – Могу дать вам еще одно основание для благодарности. Загляните ко мне через пару дней, и я предложу вам справедливую цену за вашу землю, несмотря на то, что ваш дом обратился в пепел. Видите ли, я вовсе не такой бессовестный подлипала, каким вы меня себе представляете.
Ее замерзшие, окоченевшие на холоде ладони то открывались, то снова сжимались в кулаки. Как ей хотелось впиться ногтями в его лицо! Не будь оно прикрыто этим нелепым капюшоном, она, скорее всего, поддалась бы искушению, невзирая на последствия. Китти уже собиралась бросить ему в лицо слова презрения, когда ночной воздух снова пронизал ружейный выстрел.
– Что… что там происходит? – шептала она, охваченная болью и страхом. – Джекоб… они убили Джекоба…
Раздалось еще несколько выстрелов, и Джером рассмеялся:
– Нет, старый негр, скорее всего, уже за многие мили отсюда, мчится во весь опор, только бы быть от нас подальше. Это мои люди, дорогая, стреляют в вашу живность – скот, цыплят, все, что попадется под руку. Они не оставят тут камня на камне. Еще до того как вы попытались помешать нам этой ночью, мы намеревались спалить ваш дом, покарать за то, что вы дали приют тому выродку.
– Боже праведный! – пробормотала Китти, сердце ее сжималось от боли при виде дома, который рухнул, подняв в воздух сноп искр; последние языки алчного, всепожирающего пламени взметнулись вверх. Она закрыла лицо руками, не в силах больше смотреть. Все пропало! У нее не осталось ничего. В самый разгар зимы дом обратился в пепел, скот и прочая живность перебита. Все кончено.
– Дантон! – Один из его людей мчался обратно по тропе, крича во весь голос. – Там, на дороге, всадники! Они скачут в нашу сторону! Должно быть, черномазому удалось найти помощь. Нужно выбираться отсюда, и как можно скорее. Мы выбросили тело. Сейчас с ним некогда возиться. Придется пробираться через болота…
Все поскакали прочь в разные стороны. Джером вскочил на круп лошади, усевшись за спиной своего спутника – его лошадь забрал с собой Джекоб. В отблесках пламени от догоравшего дома, все еще пронизывавших ночное небо, две удалявшиеся фигуры были превосходной мишенью. Китти действовала быстро, невзирая на боль, терзавшую тело и душу.
Она судорожно сжала ружье. У нее оставалось мало времени, чтобы прицелиться, так как беглецы на полном скаку направлялись к лесу, за которым лежали болота. Но Китти по праву считалась метким стрелком. Она нажала курок, и тишину ночи нарушил оглушительный звук выстрела. В воздухе раздался чей-то вопль, однако лошадь не остановила своего бега. Они скрылись в лесу… но один из них был ранен. Китти надеялась, что Джером Дантон. Она молила Бога, чтобы он умер, и его черная душа была обречена на веки вечные гореть в аду.