Горячий декабрь

Райз Тиффани

– Хм, вся мебель сделана в Орегоне, – продолжил он, показывая на отделанный деревом диван, простой обеденный стол и кресло-качалку из тростника. – На улице джакузи.

– О, Боже.

– Тебе нравятся джакузи? – поинтересовался он, тут же представляя себе приятный образ, где они вдвоем в джакузи и без одежды.

– Нет.

– Дай угадаю, ты еще ненавидишь щенков, котят и шоколад.

– Да.

– Лгунья, – сказал он. Она кивнула, и больше ничего. Никакого флирта, дразнилок, подмигиваний.

– Ладно, камин в гостиной.

Хочешь посмотреть?

– Давай, – сказала она. – Я ведь за этим сюда пришла.

К счастью, она стояла сзади и не видела, как он поморщился, когда она произнесла это. Все его надежды зашипели, как испорченный фейерверк. Почему он вообще решил, что сможет все исправить, просто пригласив ее домой, оставшись с ней наедине, обсудив все? Искра уже все решила. Если бы он был гладиатором, а она римской императрицей, она бы смотрела на его побитое, раненое и покрытое синяками тело на ринге и выражала бы ему свое недовольство.

Он повел ее через гостиную в простую общую комнату – дубовые шкафы, сосновый кофейный столик и каменно-железный полуразвалившийся камин.

Ян указал на слабое место в старом камине.

– Видишь, некоторые решетки сломаны, и на них ржавчина. – Он схватил декоративную каминную решетку и сильно потряс ее, чтобы она увидела, как сильно та разрушена. – Что думаешь?

Сначала Искра ничего не сказала. Она опустилась на деревянный пол и пробежала пальцами по орнаменту.

– Ян... – выдохнула она. – Красота какая.

Он снова улыбнулся, снова как идиот, но на этот раз не стал пилить себя за это.

– Это плющ, – поделился он. – Это все железный плющ. Я подумал, тебе понравится. Похоже на то, чем ты занимаешься.

– Да. – Ее глаза загорелись счастьем и удивлением, пока она трогала решетку. – Это сделал настоящий мастер. Или мастерица. Это настоящее искусство.

– Это и подкупило меня в доме.

– Меня бы тоже подкупило, – призналась она. – Потрясающе.

– О, Боже, я слышу, как Искра Реддинг говорит «потрясающе»? Никогда не думал, что доживу до этого дня.

– Я не хипстер, – сказала она. – Я художник с высокими стандартами. Разница есть. Хипстеры притворяются, что чем-то не впечатлены. Я же не притворяюсь, если мне что-то не нравится. Но это... это просто супер. Ты молодец. Глаз у тебя наметан лучше, чем я ожидала.

– На красоту у меня наметан глаз, – согласился он. Она взглянула на него и ничего не сказала. Но он был готов поклясться, что увидел улыбку в уголках ее губ, пока та снова не исчезла.

– Я все починю, – пообещала она. – Художник может это исправить, но не каждый сварщик. Это деликатная работа.

– Искра на работе, – заметил он. – Спасибо.

– Снова Искра? Не Вероника? – спросила она.

– Ты хочешь, чтобы я называл тебя Вероникой?

– Нет.

– Тогда я буду называть тебя Искрой. Почему, я не знаю. Я полагаю, ты ослепила кого-то в прошлом, и к тебе прицепилось это имя?

Она покачала головой, явно не одобряя его незнание.

–

Бедный Ян. Ты никогда не видел «Танец-искра»?

– «Танец-искра»? Фильм о танцах?

– Да, «Танец-искра» – это танцевальное кино.

– Нет, не видел? А что?

– Главная героиня – девушка, которая работает сварщицей днем, а по ночам танцует эротанцы. Когда я начала заниматься сваркой в колледже, один из друзей прозвал меня «Танцем-искрой». Но я не танцую, поэтому имя сократилось до Искры. С тех пор я Искра.

– Мне взять фильм напрокат? – Они разговаривали. Это был заметный прогресс. Это давало ему надежду.

– Если тебе нравится смотреть, как танцуют сексуальные девушки, то можешь. И на сварку.

– Мне больше нравится сварка, чем танцы. Я чувствую, что что-то упустил, – сказал он, садясь рядом с ней и наблюдая, как она проверяет, что именно нужно починить. – Но этот фильм вышел до того, как я родился, думаю.

– И до того, как я. Но моя мама показала мне все свои любимые фильмы, когда я была ребенком.

– У тебя есть мама?

– А ты думал, нет? – спросила она.

– Ничего личного, я просто решил, что тебя выковали в пламени Мордора.

Она тихо засмеялась. Да... это был смех. Десять очков Эшеру.

– Нет, у меня есть мама. Классная мама. У всех есть мама.

– У меня нет.

– Тебя выковали в пламени Мордора?

– У меня была мама, – объяснил он. – Но она умерла, когда я был маленьким.

Искра посмотрела на него, и он отвернулся.

– Прости. Я не знала. Я – негодяйка.

– Нет, ты не такая. Ты не могла знать. Ее сбил пьяный водитель.

– О, Боже, это ужасно. Я думала, твои родители в разводе. Я не знала, что твою маму убили.

– Они уже жили отдельно, когда произошел инцидент. Папа всегда переживал из-за этого. Они сбежали, когда она забеременела мной, и обе семьи стали враждовать. Ее семья ненавидела его. Его семья ненавидела ее.

– Ромео и Джульетта.

– Вроде тогоа. Если бы Ромео был католиком, а Джульетта еврейкой.

– Ты – еврей?

– Мама была.

– Тогда ты тоже. Иудаизм идет по материнской линии, не по отцовской. Мазл тов, Ян.

Она погладила его по голове. Он бы предпочел поцелуй, но был рад и этому. По крайней мере, она до него дотронулась.

– Ты еврейка? – спросил он.

– Я нет, – ответила она. – Просто знаю это от друга.

– Твоего парня?

– Нет, парня-друга. Чувствуешь разницу? Внезапная тяга к багелю ^[1] ? Вдруг разозлился, что я шучу о том, что евреи любят багель?

1

выпечка, изначально характерная для еврейской кухни, ныне распространенная во многих странах, в форме тора из предварительно обваренного дрожжевого теста.