Горюн

Бутков Яков Петрович

И вот снова перед ним, и снова неожиданно, это странное существо, которого он не знает даже по имени, которое, может быть, и точно имело на земле благое назначение, так же как и он, быть может, не для этой роли был создан. В другое бы время, раньше бы несколько встретиться ему с нею, пока на нее не повеяло ядовитое дыхание санктпетербургских житейских обстоятельств, — и судьба их была бы иная: было бы в Петербурге одною прекрасною дамою, одним благородным советником более, а в человечестве одною таинственною красавицею

и одним пролетарием менее; но они разошлись на жизненном пути и встретились уже не в пору…

Герасим Фомич долго, как бы прикованный, стоял у гроба в безмолвном созерцании покойницы; наконец с чрезвычайным усилием оторвался от тягостного зрелища, вышел из церкви и стал бродить между памятников; но потрясение, испытанное им, было сильно — мысли его путались, чувствования и воспоминания, возбужденные этою встречею, леденили кровь его, возмущали рассудок; он опустился на свежий дерн скромной безыменной могилы, не замечая, что похороны, для которых пришел он сюда, уже кончились и люди, участвовавшие в погребении богатого покойника, весело садились в экипажи и уезжали с кладбища.

На другой день после этого случая Герасим Фомич, против своего обыкновения, не явился на Смоленское; прошел еще день, потом другой и третий — его нет. Где же он? Что с ним сталось?

А! Вот он наконец: попрежнему безмолвный, одетый в тот же самый малопоношенный и совершенно пристойный костюм, он лежит себе спокойно в новеньком сосновом гробе; на лице его застыла веселая мина, как будто в минуту смерти он рассуждал о чем-нибудь весьма потешном. Стало быть, он умер? Да, умер почему-то, точно так же, как умирают другие; только над гробом его не раздаются ни чьи сожаления, и его могила не окружена сонмом сетующих желудков. Это, впрочем, не помешает ему быть забытым так же, как забываются те, которых поминают гастрономическим обедом, как будет забыта эта история, как забудут и нас с вами, о благосклонный читатель!

Примечания

Я. П. Бутков

(Биографическая справка)

Яков Петрович Бутков — писатель-самоучка, один из типичных представителей разночинской интеллигенции 40-50-х годов, с огромными трудностями завоевывавшей возможность работы в области литературы. Бутков — выходец из мещан Саратовской губернии (год его рождения неизвестен). Никакого систематического образования он получить не мог. Бутков является одним из представителей плеяды русских писателей-самородков. С большими трудностями, отчасти пешком, он перебрался в Петербург, где вел полунищую жизнь. Литературное дарование Буткова вскоре было замечено, и он получил работу в "Отечественных записках" Краевского. Белинский в своих письмах с негодованием писал о тех притеснениях и жестокой эксплоатации, которой подвергал Буткова его "благодетель"

Краевский. "Краевский оказал ему (Буткову. — Я. М.) великую услугу, — иронически писал Белинский в письме к В. П. Боткину в ноябре 1847 г.: — на деньги общества посетителей бедных он выкупил его от мещанского общества и тем избавил от рекрутства. Таким образом, помогши ему чужими деньгами, он решил заставить его расплатиться с собой с лихвою, завалил его работою, а бедняк уже не раз приходил к Некрасову жаловаться на желтого паука, высасывающего из него кровь" (Белинский, Письма, т. III, 1914, стр. 282).

Наибольшей известностью пользовались повести и рассказы Буткова, объединенные в книге "Петербургские вершины" (две части, 1845 и 1846 гг.) и вызвавшие сочувственные отзывы Белинского. Вслед за этими повестями Бутков напечатал ряд других — "Горюн" (1847), "Кредиторы, любовь и заглавия. Очерки петербургской жизни" (1847), "Новый год. Вчерашняя история" (1848), "Темный человек" (1848), "Невский проспект или Путешествия Нестора Залетаева" (1848) и др. В своих произведениях Бутков с огромным сочувствием рисует отчаянное положение и быт "маленьких людей", чиновников и разночинцев, иногда поднимаясь до острого обличения социальных противоречий между "верхами" и "низами".

Тягчайшие условия, в которых жил и работал Бутков, заваленный работой ради куска хлеба (даже в период своего наибольшего успеха он ютился то в углу, то в нищей каморке и не мог снять себе квартиры), не позволили в достаточной мере развиться его дарованию. К этому прибавлялись и преследования цензуры, неоднократно запрещавшей его повести за "либерализм". Творческая активность писателя с годами ослабевала. Бутков умер в 1856 г.

ГОРЮН

Печатается по тексту "Отечественных записок", 1847, т. LI. Стр. 542.

Каратыгин, В. А. (1802–1853) — знаменитый русский актер-трагик.

Роберт Пиль (1788–1850) — английский государственный деятель, из крупной буржуазии.

…пресловутое восклицание: за человека страшно! — Это восклицание стало крылатым после первого выступления замечательного актера Мочалова в роли Гамлета (в начале 1837 г.). Поэт И. П. Клюшников (1811–1895) под впечатлением игры Мочалова написал экспромт, оканчивавшийся словами: "О, страшно мне за человека, за человека страшно мне".

"Пчелку" бы, мне или "Полицейскую"… — Газеты "Северная пчела" и "Полицейская".

Амфитрион — греческий царь, муж Алкмены, обманутой Юпитером, принявшим вид самого Амфитриона. Здесь имеются в виду стихи из написанной на этот сюжет комедии Мольера: "Настоящий Амфитрион — Амфитрион, у которого обедают".

Бахус — в античной мифологии бог вина и веселья. Торжество Бахуса — распространенный сюжет в поэзии и живописи XVII–XVIII вв.