Шрифт:
Пролог
Иерусалим пал.
3-го июля 1187-го года палящее солнце стояло над Палестиной. Двадцатитысячное войско рыцарей крестоносцев растянулось на много миль. Нестерпимый зной делал свое дело, изнуряя людей, обжигая тела, отбирая силы, и до наступления заката караван Иерусалимского королевства так и не смог завершить переход к Тивериадскому озеру. Там плескалась вода, веяло ветром. Когда-то на его берегах собирались толпы паломников, чтобы услышать проповедь Спасителя. Крестоносцы помнили об этом, чтили это и с одержимостью обреченных, из последних сил медленно продвигались к заветной цели. Но тщетно, в тот день все они остались без воды.
Саладин нанес удар 4-го июля. Дневной
Но кроме жертв людских пострадали католические святыни, что стало не менее страшным горем, чем семнадцать тысяч мучеников. Король Иерусалимского королевства утратил в походе одну из главных христианских реликвий – Животворящий крест господень и, хотя крест сей был лишь частью орудия Страстей Христовых, боль от осознания потери была неизмерима.
Эта трагическая история вскоре достигла берегов Англии. Будущий король Ричард из династии Плантагенетов, сын здравствующего короля Генриха II, был потрясен известиями из Иерусалима. С этого дня все его мысли захватил план третьего крестового похода. Одержимый единой целью, Ричард принял крест. По всем церквям Франции и Англии объявили о сборе “саладиновой десятины”.
То, что еще вчера так заботило Ричарда – распри с баронами, сложные отношения с отцом и братьями, война с французским королем, – в одночасье стало неважным. Только грядущий поход в Палестину его несокрушимой армии волновал сердце и разум, той армии, достойной вернуть Святую землю христианскому миру!
Глава I. Всадник на дороге в Пуату
2-го июня 1189 года по дороге из графства Турень в Пуату скакал всадник. Нельзя сказать, чтобы он сильно спешил, скорее, двигался походным маршем. Так путешествует человек, поставив себе важную цель или получив приказ: не теряя понапрасну времени, но, при этом, не изнуряя лошадь и себя самого. До конечного пункта было не близко: предстояло пересечь графство, ибо он направлялся в город Ньор. Дороги можно было назвать дорогами только вблизи городов, а за их пределами, вдали от крестьянских поселений всаднику доводилось преодолевать необъятные взору пустоши, пробираться через кустарники и леса. Но он радовался каждой знакомой тропинке и знал эти места как свои пять пальцев. То переходя в галоп на открытой дороге, то пробираясь пешком через лес, ведя лошадь за собой, он определял верное направление даже в сумерках. Опыт и знание местности позволяли путешественнику обходить, как говорят в народе, седьмой дорогой гибельные болота и труднодоступные места. Этот рыцарь (а он был рыцарем) провел в седле уже несколько дней; путь его лежал из аббатства Моримон в Бургундии.
Вооружение у всадника было легкое, собственно никаких доспехов на нем и не было, если не считать короткую кольчугу с рукавами и простой без забрала шлем. Узкая металлическая пластина на шлеме закрывала нос, а все его загорелое лицо с черной бородой оставалось открытым. Поверх кольчуги на рыцаре был надет плащ черного цвета и такого же цвета накидка с разрезами вместо рукавов. Красные кресты на плаще и накидке были вышиты в форме лилий, что выдавало в их обладателе рыцаря цистерцианского ордена Калатравы.
Имя нашему герою – Гаспар Грекко. Он испанец и ему сорок пять лет. В этой истории мы будем называть его просто Гаспар. Ростом рыцарь выше среднего. Черные волосы стрижены коротко, полностью открывая лоб. Такого же цвета брови, широкие и изогнутые. Брови эти так ярко выделяются, что по-своему формируют весь его облик. Края век карих глаз немного опущены вниз. Нос крупный и прямой. Аккуратные широкие усы и коротко стриженая борода, о которой мы уже упоминали, соединяясь между собой, подчеркивают и без того мужественный его портрет.
Гаспар в этой книге – одно из главных действующих лиц, и поэтому мы попытались подробнее его описать. Впереди еще будет рассказ и о самом ордене Калатравы, но сначала читателю предстоит ненадолго заглянуть в прошлое Гаспара, с самого его раннего детства.
Далекие его предки родом из графства Барселонского в Каталонии. Его деды и прадеды были крупными феодалами на службе короля и под покровительством святой церкви. Более двухсот лет назад эти отважные представители рода человеческого противостояли маврам и, хотя не сильно помогли родной Испании, богатство и состояние семьи Грекко в результате тех войн выросло в несколько раз. В ту пору, когда Испания фактически становилась независимой от пограничной с ней Франции, его прадед присягал французскому королю. Тогда в их собственность и перешел замок в Пуату, который впоследствии стал домом родителям Гаспара. Пуату же, в свою очередь, отошло английской короне, благодаря трудам нынешнего короля Генриха.
В те времена в состоятельных семьях вообще, и в испанских в частности, было принято заводить большое потомство. В богатых домах деловые интересы возмужавших детей порой приводили этих родственников по крови к кровной вражде и настоящим войнам. Когда такой театр военных действий начинал выходить из-под контроля, разгораясь в большой пожар, делались попытки мирных решений в судах, на помощь приходило духовенство, могущественные бароны и прочие миротворцы. При разрешении особо крупных конфликтов дело доходило и до вмешательства монархов. Похожую историю можно рассказать и о предках нашего героя. Разумеется, эти распри и благие вмешательства стоили фамилии Грекко денег и земель, и в результате к началу двенадцатого столетия былого величия предков осталось уже не так много.
Но из любого правила возникают исключения: Пабло Грекко и его жена Франческа – будущие родители Гаспара – всегда держались подальше от семейных разделов. Стороннему наблюдателю могло показаться, будто это и вовсе их не касалось. Когда после свадьбы молодая чета выразила желание поселиться во Франции, никто не удивился. Замок в Пуату давно уже не носил стратегического значения. На деле он служил поместьем с прилегающими землями и деревнями. Гарнизон слуг, который находился там постоянно, поддерживал внутренний и внешний порядок, но был не в состоянии участвовать в каких-либо войнах или выдерживать осады. Эти люди из поколения в поколение принадлежали семье Грекко, служили ей и жили в замке со дня своего рождения и до самой смерти. Родню Пабло этот отъезд устраивал; он самоустранялся от раздела семейного пирога, уходил от интриг и заговоров. Пабло воспринимали как человека с отсутствием честолюбия и амбиций, и теперь все с облегчением выдохнули, – на одного Грекко стало меньше.
Никто из этой родни даже не догадывался, какие свободу и благодать получили будущие родители Гаспара. Отношение Пабло к супруге можно было описать двумя словами: он страстно ее любил. Будь Пабло древним полководцем, он развернул бы наступление целой армии в любом указанном ею направлении. На такую нежную преданность Франческа отвечала взаимностью. Их отношения были близки к идеалу: при любых обстоятельствах эти двое всегда оставались друзьями и близкими людьми. В Каталонии Пабло и Франческа знали друг друга с детства, и с годами их чувства заключились в два любящих сердца.