Госпожа Загадка
Шрифт:
Газеты! Мне нужны разделы объявлений.
Разыскав лоток с прессой на первом же оживленном проспекте, я с болью в сердце выложила несколько хилдо за листок объявлений. Расположилась на скамье под деревом с роскошными белыми цветами и приступила к поиску.
Если подходящее жилье я отметила карандашом почти сразу, то, прошерстив сотню объявлений о вакансиях, вынуждена была признать, что работы для меня нет. Конечно, служанки требовались всюду. Но условия… Почему-то всем требовались рекомендации от двух-трех прежних хозяев. То есть, даже если бы мне удалось выцарапать
Не унывать! Город большой. Что-нибудь найду. Сперва следует позаботиться о ночлеге, а уж потом думать о заработке.
Прошлась по подчеркнутым адресам, где сдавалась комната. Дорогу выспрашивала у прохожих. Одиноких старушек с комнатами не нашлось. Зато имелись хозяева, которые сдавали внаем целые дома, разгородив их на клетушки.
Сходив по трем адресам и изрядно вымотавшись, я поняла, что нормальное жилье мне не по карману, и арендовала крохотный чулан. Плата за неделю вперед — один золотой лей. Дешево по здешним диким ценам. Моя новая резиденция находится под самой крышей, на третьем этаже. Там есть железная кровать с видавшим виды матрацем и окно, которое выходит на оживленную улицу.
Соседи, к несчастью, оказались беспокойными. В клетушке слева орал на жену какой-то хмельной невежа. Справа — шумели дети, и заунывно плакал маленький ребенок. Надеюсь, к ночи они угомонятся.
Я не рискнула оставить сумку в комнате, так как замок совсем хлипкий. Оставила только плащ. Наложила простенькую иллюзию, которой меня научил деда Мирк. Подергала ручку: заклинание исправно превратило деревянное дверное полотно в иллюзию водяной глади и отразило мое довольное лицо. Тут важен эффект неожиданности. Конечно, это отпугнет только самого тупого грабителя, но сооружать что-то более хитрое нет времени.
Хочу взглянуть на Великий океан поближе!
***
Шла через город, ориентируясь на усиливающийся шум прибоя. Конечно, по пути заглядывала в лавки, где видела объявления о вакансиях. Таких было немного и везде получила отказ: «нет рекомендаций», «нам ни к чему такая молодая», «слишком хорошенькая» и так далее.
Почти не расстроилась — ведь это только первый день! Мне обязательно улыбнется удача.
Наконец, увидела вблизи синюю прохладную даль и окончательно позабыла неприятности. Наверное, стоило проделать этот путь только, чтобы взглянуть на эту невероятную синюю гладь. Одетая в серый гранит набережная была пустынна, только редкие пары и няни с колясками прохаживались по широкой аллее вдоль высокого парапета. Отыскав спуск к воде, я без колебаний спустилась по широким ступеням. Отлив обнажил полоску желтого песка шириной в несколько метров.
Я сняла башмаки и чулки и пошлепала по мокрому песку туда, где ласково и тихо накатывали волны.
Вблизи море казалось сине-зеленым, а там, где сквозь волну просвечивало солнце, этот непередаваемый оттенок становился теплым, почти золотым. Я зашла по колено, не заботясь о том, что замочила подол — высушу. Морской бриз играл прядями волос, бросая их на лицо. Здесь так хорошо, что в груди тесно от восторга.
Я люблю тебя,
Волны ластились, словно отвечая, что тоже любят меня.
Дома, в Кросс-Кау, море совсем другое, вечно хмурое, сердится, накатывает водные валы на многострадальные утесы. Я, как маг воды, особенно остро чувствую настроение водной стихии, однако не могу приказывать ей — для этого требуется еще и стихия воздуха. Здесь я впервые почувствовала, что могу разговаривать с морем, с волнами, и они отвечают. Чистый восторг охватил меня, когда удалось закрутить воду вокруг себя спиралью.
— Здорово, тетя! — детский голос вдруг прервал мои забавы. Я обернулась. С берега за мной наблюдал худенький белокурый мальчик лет двенадцати. В поношенной блузе и штанах, залатанных на коленях, он держал в руках охапку плавника.
— Привет! — Я улыбнулась и помахала ему. — Зачем тебе эти деревяшки?
— Отнесу маме, — взгляд больших карих глаз стал настороженным, словно малый боялся, что я отниму его сокровище.
— Хорошо. Наверное, на растопку?
— Нет, мы продаем их приезжим.
Я удивленно выгнула бровь: — И что, приезжие покупают простые палки?
Осторожно выбралась из воды и, махнув рукой, высушила юбки. Присела на сухой песок у самой стены набережной и вытянула ноги, греясь на ласковом солнышке.
Мальчик звонко рассмеялся: — Нет, конечно. Мы вырезаем из них амулеты на удачу.
Хорошая идея, кстати!
— И что? Хорошо покупают?
— Не особенно, госпожа, — паренек робко присел рядом.
— Меня Эвади зовут.
— Я Кай. Эвади — странное имя.
— И не говори, Кай. Сама порой удивляюсь, почему меня так зовут?
— А вы у мамы спросите, — посоветовал ребенок.
— Спросила бы, да не у кого.
— Умерла? — Мальчик помрачнел. — У меня батя помер в прошлом годе.
— В прошлом году, — автоматически поправила я. — Сочувствую, Кай.
Тяжела жизнь без кормильца. Я это на себе испытала, когда осталась одна. Хотя, подозреваю, мне и вполовину не было так тяжело, как этому парнишке, ведь тетя Сафира была так добра ко мне.
— Мне пора, — Кай подхватил свои деревяшки. — Вы еще придете сюда? Я тут почти каждый день плавник собираю.
— Обязательно приду как-нибудь.
Мальчик сложил просоленные океаном коряги в холщовый заплечный мешок, помахал мне на прощание и убежал. А я еще долго смотрела на море, размышляя о мальчике и попытках его матери заработать.
Солнце начало клониться к закату, вода прибывала, наступая на песок. Но я не спешила уходить. В коморке — устрашающие крики хмельного соседа и плач ребенка. Пообедала пирожком (заботливая тетка Сафира никогда не забывает накладывать заклятье свежести, так что и на третий день они мягкие и сдобные). Доставая пакет со съестным, наткнулась на свернутую пачку бумаг.
Совсем о них забыла. Разумнее было оставить их у тела, меньше бы хлопот. Но в тот момент мне казалось важным передать эти бумаги в надежные руки. Пляж был безлюдным, и я решила просмотреть сейчас бумаги несчастной погибшей женщины. Занесу на почту по дороге домой.