Гость из моря
Шрифт:
— Сняли напряжение?
— Да. Но надо замерить кислотность.
Рядом с микроскопом в стеклянной банке на столе сердито жужжало еще с десяток мух, жаждущих внести свой вклад в науку.
— Если бы удалось непрерывно замерять изменение потенциала, — вздохнул Бек.
— Может быть, Волошину удастся придумать, как это сделать? — проговорила Елена Павловна.
Бедный Волошин! Теперь его заставят думать, как бы поставить мухе градусник. Это, пожалуй, не легче, чем подковать блоху…
Но когда ученые мне объяснили, какая мушиная тайна
— И что самое поразительное, — оживившись, разъяснял мне Казимир Павлович, — муха воспринимает тончайшими волосками на своих лапках не химические воздействия, а электрические…
— Иначе говоря, нервные клетки мух возбуждаются по-разному, в зависимости от электрических свойств молекулы вещества, — вставила Елена Павловна.
— Вот именно, — еще больше воодушевился Казимир Павлович и начал расхаживать вдоль стола. — Вместо медленных химических реакций муха делает мгновенный электроанализ. Представляете, как было бы заманчиво создать подобный анализатор?
«Представляю, как загорится этой задачей Волошин», — подумалось мне.
Ученые снова занялись изучением мухи под микроскопом, а я ушел, постаравшись закрыть дверь без скрипа, чтобы им не помешать…
А потом я застал Бека у него в каюте за другим занятием, которое показалось мне еще более странным.
Он внимательно изучал фотокопии какой-то рукописи. Весь стол был завален большими глянцевитыми отпечатками, Тут же громоздились пухлые книги в старинных переплетах. Среди них мне бросился в глаза раскрытый латино-русский словарь.
Рукопись была, видимо, на латыни. Крупные листы, сплошь исписанные мелким, но красивым и легким, будто летящим куда-то почерком. И тут же странные рисунки и на полях и прямо среди текста: вроде плывущие через реку лошади, какая-то перепончатая лапа, словно лягушачья, а под нею — человек, стоящий по горло в воде, лицо его закрывает нечто вроде маски.
— Что это? — удивился я.
— Это? Фотокопии рукописей Леонардо да Винчи.
— Кого?
— Леонардо да Винчи, гениального ученого и художника, разве вы забыли?
— Да нет, конечно, я прекрасно знаю, кто такой был Леонардо да Винчи. Но зачем вам его рукописи?
— Пытаюсь их расшифровать в свободное время…
Мое изумление возрастало и, видимо, весьма красноречиво выражалось на лице, потому что Казимир Павлович предложил мне сесть на край койки, освободив местечко от наваленных и тут бумаг и отпечатков.
— Леонардо был всесторонне развитым гением. Помните, как их называл Энгельс: «титаны эпохи Возрождения…» Чем он только не увлекался: и авиацией, и альпинизмом, научной организацией
Казимир Павлович порылся в куче отпечатков и подал мне один из них.
— Видите, легководолазная маска, почти современная.
— А форма стекол даже удобнее, шире получается обзор!
— Пожалуй. Заметки Леонардо, касающиеся водолазного дела, были разбросаны по самым различным рукописям. Их впервые пробовал собрать и расшифровать наш замечательный ученый профессор Рубен Абгарович Орбели, которого с полным правом можно назвать основателем, подводной археологии. Когда он опубликовал свои новые переводы, то в Италии даже подумали, будто Орбели удалось обнаружить в одном из советских архивов какую-то неизвестную рукопись Леонардо да Винчи.
— Казимир Павлович, почему вы несколько раз употребили слово «расшифровать»? — спросил я. — Разве рукописи Леонардо зашифрованы?
— В том-то и трудность, — вздохнул Бек. — Присмотритесь внимательнее к любой записи…
— Но я не знаю латыни.
— Если бы и знали, все равно ничего не поняли. Во-первых, Леонардо был левшой и поэтому привык писать не так, как всеми принято, а наоборот — справа налево. Кроме того, оригинальные мысли, видимо, столь быстро сменялись у него в голове, что рука не успевала их записывать. Поэтому он применял сокращенную скоропись. Вдобавок Леонардо порой то разбивал слова на слоги, то, наоборот, соединял вместе несколько слов. Часто вместо «г» он писал «д», «у» заменял буквой «и», а некоторые буквы ставил вообще вверх ногами.
— Н-да… Словно нарочно хотел задать вам работки! Но зачем он это делал?
Казимир Павлович пожал плечами:
— Может быть, машинально, а скорее сознательно. Чтобы записи его не всякий мог прочесть. Поэтому они и до сих пор остаются, к сожалению, в большинстве нерасшифрованными.
— Но зачем ему все-таки была нужна такая секретность?
— Причин много. Вспомните время, в которое он жил. Опасался обвинений в колдовстве, в чернокнижии. Но главное, пожалуй, даже не в этом.
Казимир Павлович, поискав, достал небольшой квадратик плотной бумаги.
— Во многих записях Леонардо утверждает, будто открыл и проверил способ находиться под водой на любой глубине, «сколько возможно оставаться без еды», как он пишет. Значит, несколько часов, а то и дней, верно? Для дыхания он применял какую-то газовую смесь, называя ее «алито». Это можно примерно перевести как «дух» или «дыхание». Состав ее он скрыл, но это не обычный воздух, Леонардо всегда их разделяет. И не Чистый кислород. — Казимир Павлович задумчиво пожал плечами, вертя в пальцах квадратик плотной бумаги, потом остановил свой взгляд на нем и добавил: — Леонардо дал ответ на вопрос, который вы задавали: почему он засекретил свое изобретение. Хотите знать?