Гостья
Шрифт:
Я покачала головой. Об этом не может быть и речи.
К тому же… это стало моим телом. Я привыкла к нему. Мне нравилось каждое движение его мышц, каждый сгиб суставов и натяжение сухожилий. Я свыклась с отражением в зеркале. Загорелая кожа, острые скулы, копна шелковистых рыжеватых волос, карий омут глаз — все это было моим.
Я нуждалась в себе. И не хотела, чтобы то, что мне принадлежало, разрушили.
Глава 6 Преследование
За окнами смеркалось. День, слишком жаркий для
— Кэти, вам, наверное, пора. Курт будет волноваться.
— Он поймет.
— Я же не могу тут вечно сидеть. К ответу мы так и не приблизились.
— Быстрые решения не по моей части. Вы ведь настроены против смены носителя…
— Да.
— Значит, понадобится время. От бессилия я сжала зубы.
— Все пройдет гораздо быстрее и легче, если вы примете помощь.
— Я не пропущу ни одного приема, обещаю.
— Надеюсь, что не пропустите, хотя я не совсем это имела в виду.
— Вы хотите сказать… помощь со стороны? — Вновь пережить сегодняшнее унижение на глазах у незнакомца?! — Вы прекрасная Утешительница — одна из лучших.
— Я говорю не о другом Утешителе. — Она растянулась в кресле. — Скажите, Странница, у вас есть друзья?
— Коллеги по работе? Я почти каждый день вижусь с другими преподавателями. С некоторыми студентами общаюсь после занятий…
— Вне школы?
Я тупо на нее уставилась.
— Человеческим носителям нужно общение. Вы не привыкли к одиночеству, дорогая. Вы делились мыслями с целой планетой…
— Там особо не разгуляешься… — Шутка не удалась.
Едва улыбнувшись, Кэти продолжила:
— Вы так отчаянно боретесь со своей проблемой, что ничего вокруг не замечаете. Возможно, вам как раз стоит расслабиться. Вы говорили, что Мелани не проявляет активности во время лекций… ее клонит в сон. Возможно, общение с вашими коллегами также заставит ее скучать.
Я задумчиво морщила губы. Мелани, расслабленная долгим сеансом терапии, с отвращением отреагировала на подобное предложение.
Кэти кивнула.
— Забудьте о ней, это ваша жизнь.
— Звучит разумно.
— К тому же у этих тел есть физические потребности, и притом весьма специфические. Инстинкт размножения — самое сложное, с чем нам — тем, кто был в первой волне, — пришлось столкнуться. Поверьте мне, люди замечают, если эти инстинктивные порывы не контролируются. — Она улыбнулась, закатила глаза и, не увидев ожидаемой реакции, со вздохом скрестила руки. — Да ладно вам, Странница. Вы же знаете, о чем я.
— Да уж, — пробормотала я. Мелани беспокойно шевельнулась. — Я ведь рассказывала вам о снах…
— Нет, речь не о воспоминаниях. Ваше тело никогда ни на кого не реагировало — чисто на химическом уровне?
Я хорошенько обдумала ее вопрос.
— Что-то не замечала.
— Вы бы заметили, поверьте. — Кэти с усмешкой покачала головой. — Иногда бывает полезно присмотреться, знаете ли.
Отвращение Мелани растворилось в моем.
— Не позволяйте ей решать, с кем вам общаться. Не позволяйте управлять вами.
Мои ноздри раздулись. Я подождала, сдерживая гнев, к которому так и не успела привыкнуть.
— Она не управляет мной. — От гнева защемило горло. — Вы-то не особо утруждались поиском партнера. Может, и вами управляли?
Не обращая внимания на мою злость, она обдумала вопрос.
— Может, и так, — наконец произнесла Утешительница. — Сложно судить. Но ваша мысль мне понятна. — Она зацепила нитку из шва на блузке и словно вдруг осознав, что не смотрит мне в глаза, решительно сложила на груди руки и распрямила плечи. — Кто знает, что достается нам от каждого носителя, независимо от планеты? Полагаю, лишь время может ответить на этот вопрос. Затихнет ли она сама, отойдет ли в сторонку, позволив вам выбрать кого-то помимо этого Джареда, или же… что ж, Искатели свое дело знают. Они уже его ищут, и, может быть, вы им поможете, что-то вспомните.
Я похолодела: до меня постепенно доходил смысл ее слов — но Утешительница, кажется, ничего не заметила.
— Может, им удастся найти возлюбленного Мелани, и вы сможете быть вместе. Если его чувства так же сильны, как ее, полагаю, новая Душа не устоит.
— Нет! — Не знаю, кто из нас закричал. Может, и я. Меня затрясло от обуревавшего ужаса, и я вскочила.
Слезы, которые только что текли ручьем, высохли, дрожащие руки сжались в кулаки.
— Странница?
Но я уже бежала к двери, давясь словами, которые нельзя произносить, которые явно принадлежали ей, но отчего то казались родными и понятными. Они не могли быть моими. Их нельзя произносить.
Это все равно, что убить его. Он перестанет быть собой, а другой мне не нужен. Я хочу Джареда, а не чужака в его теле! Тело само по себе ничего не значит!
Я бросилась на улицу; Кэти что-то кричала мне вслед. Мой дом находился недалеко от офиса Утешительницы, но темнота сбила меня с толку. Только через два квартала я поняла, что бегу не в том направлении.
На меня глазели. На мне не было спортивного костюма, к тому же я не бежала трусцой, а неслась, словно за мной гнались. Но никто не лез; все смущенно отводили глаза — наверное, думали, что я привыкаю к носителю, раз веду себя как ребенок.
Я перешла на шаг, повернув на север, чтобы обогнуть офис Кэти.
Моя ходьба скорее напоминала бег. Ноги быстро быстро стучали по тротуару, словно в ритм какой-то песенке. Шлеп-шлеп-шлеп по асфальту. Нет, для ритма барабанов слишком много злобы. Неистово: шлеп-шлеп-шлеп. Как будто кого-то бьют. Холодок пробежал по спине.
Вдали показался фонарь над дверью: моя квартира. Пройти всего ничего. Но я не стала переходить дорогу.
Меня мутило. Со мной это случилось впервые, но память услужливо напомнила всю гамму ощущений при рвоте. На лбу выступила холодная испарина, в ушах загудело. По всей видимости, мне предстоит испытать это на себе.