Гостья
Шрифт:
Даррен осторожно поместил крошечное сверкающее создание в разрез, проделанный Бродом на шее девушки. Душа легко скользнула в предоставленное ей пространство, вплетаясь в чужой организм. Целитель восхитился умением, с которым она осваивалась в новом доме. Отростки надежно обвились вокруг нервных центров, разрастаясь, проникая все глубже, захватывая мозг, зрительные нервы, слуховые каналы. Вскоре на виду остался лишь небольшой сегмент серебристого тельца.
– Молодец, – шепнул Брод Душе, понимая, что она его не услышит. Уши принадлежали девушке, а та крепко спала.
Осталось
– Как всегда, безупречно, – заметил Даррен. По непостижимой причине ассистент решил оставить имя, некогда принадлежавшее прежнему хозяину тела.
– Я сожалею о проделанной работе, – вздохнул Брод.
– Ты просто исполняешь свой долг.
– Сейчас редкий случай, когда исцеление наносит вред.
Даррен принялся за уборку. Вероятно, он не знал, что ответить. Целитель следует Призванию; помощнику этого было вполне достаточно. А Броду-в-глубокой-воде, истинному Целителю, – нет. Он с тревогой смотрел на мирно спящее тело; стоит ему пробудиться, от покоя не останется и следа. Весь ужас, пережитый девушкой перед концом, обрушится на ни в чем не повинную Душу, которую он только что поместил внутрь.
Брод склонился к ней и прошептал, отчаянно надеясь, что Душа сможет его услышать:
– Удачи тебе, маленькая странница. Пусть тебе повезет.
Глава 1
Воспоминание
Я знала, все начнется с конца и конец для этих глаз будет выглядеть как смерть. Меня предупреждали.
Не для «этих» глаз, для моих. Теперь они мои.
Язык, на котором я думаю, – сбивчивый, сумбурный, невероятно убогий по сравнению с теми, на которых мне доводилось разговаривать, однако довольно плавный и выразительный. Даже по-своему красивый. Теперь он мой. Родной язык.
Повинуясь инстинкту, я внедрилась в мыслительный центр тела, вплелась в каждый вздох, каждый рефлекс, стала с ним одним целым.
Не «это» тело. Мое тело.
Действие снотворного постепенно рассеивалось. На меня вот-вот обрушится первое – точнее, последнее – воспоминание: финальные мгновения жизни тела, память о конце. Меня тщательно проинструктировали о том, что сейчас произойдет. Человеческие эмоции намного сильнее и ярче, чем чувства других рас. Я старалась подготовиться.
Память заработала. Предупреждали не зря: к такому подготовиться невозможно.
Насыщенные цвета, громкие звуки. Холод снаружи, обжигающая боль изнутри. Резкий металлический вкус во рту. И еще новое, пятое чувство, которое я доселе не испытывала: частички воздуха преобразовываются в сигналы, посылающие мозгу странные послания, приятные и предостерегающие: запахи. Меня они отвлекали, сбивали с толку, – меня, но не ее память. Памяти было не до запахов. Там оставался лишь страх.
Страх подгонял ослабевшее неуклюжее тело вперед и в то же время сковывал движения. Бежать как можно скорее – больше ничего не оставалось.
Я не справилась.
Чужое воспоминание, пугающе сильное и ясное, снесло поставленный мной заслон, затянуло в ад последних
Темно. Ничего не видно. Ни пола под ногами, ни вытянутых рук. Бегу вслепую, прислушиваясь к звукам погони, но слышу лишь стук сердца.
Холодно. И больно, хотя это уже не важно. Как же холодно.
Воздух в ее носу неприятный. Плохой запах. Новое ощущение позволило на мгновение вырваться из воспоминания, но меня тут же засосало обратно. Глаза наполнились слезами ужаса.
Я пропала. Мы пропали. Все кончено.
Они совсем рядом. Судя по шагам, целая толпа! А я одна. Мне конец.
Ищейки говорят со мной. От их голосов становится дурно. Меня сейчас вырвет.
– Все хорошо, – лжет одна. Пытается выиграть время. Слышно, как тяжело она дышит.
– Осторожнее! – кричит второй.
– Не поранься! – умоляет третий. В его голосе слышна забота.
Забота!
От жгучей ненависти перехватило дыхание, кровь вскипела в жилах.
За все свои жизни я ни разу не испытывала подобных эмоций. На мгновение мне даже удалось вернуться к реальности. Тонкий, пронзительный плач проник в уши, запульсировал в голове, оцарапал дыхательные пути. В горле запершило.
«Ты кричишь», – подсказало тело.
Я замерла, пораженная. Звук прекратился.
Мое тело… Оно мыслит! Говорит со мной!
Однако воспоминание оказалось сильнее потрясения.
– Не ходи туда! – кричат Ищейки. – Впереди опасно!
«Сзади тоже!» – мысленно кричу в ответ. Но я понимаю, что они имеют в виду. Впереди, в конце коридора, мерцает тусклый свет. Там не стена, не запертая дверь, не тупик, которого я ожидала и боялась, а черная дыра.
Шахта лифта. Заброшенная, пустая, обреченная, как и само здание. Некогда укрытие, теперь могила.
Окрыленная, прибавляю скорость. Выход есть. Пусть я не выживу, но победа останется за мной.
Нет, нет, нет! Эта мысль всецело принадлежит мне. Отчаянно пытаюсь отделиться от той, кому принадлежало тело, но теперь мы едины. И обе несемся навстречу смерти.
– Пожалуйста, не надо! – в голосах Ищеек звучит отчаяние.
Но я быстрее. Со смехом представляю, как они хватают воздух за моей спиной. Бегу на пределе возможностей и, не остановившись ни на мгновение, бросаюсь в черную дыру.
Меня поглощает пустота. Ноги бесцельно молотят воздух. Пальцы сжимаются, тщетно пытаясь ухватиться за что-нибудь твердое. Холодный вихрь бьет в лицо.
Слышу стук удара. Ветер стихает.
А потом приходит боль. Она везде, повсюду.
Хватит, довольно.
«Слишком низко», – шепчу я.
Когда же это закончится? Когда?..
Тьма поглотила мучения, и я благодарно расслабилась, понимая, что воспоминание подошло к неизбежному концу. Теперь – свобода. Чтобы успокоиться, я сделала глубокий вдох – привычка этого тела. Моего тела.