Готика плоти
Шрифт:
Он больше не хотел на нее давить; он мучает ее. Эта тема уже утомила ее и, вероятно, просто продолжала напоминать ей о том, с чем она столкнулась третьего апреля. Вместо этого он сказал:
– Я с нетерпением жду этого. Ты разожгла мое любопытство.
Больше тишины. Уэстмор отпустил это. Торговые центры и движение транспорта пронеслись как в тумане. Он попытался расслабиться, очистить разум и закрыть глаза на солнце.
Спустя мили она слабо рассмеялась и сказала:
– Раньше ты спросил меня, экстрасенс ли я?
– Ага?
Теперь она выезжала на
– Я нет, но люди, с которыми ты собираешься встретиться, да.
* * *
После душа в одном из роскошных люксов на третьем этаже Кэтлин прогулялась по территории. Она всегда считала себя практичной в таких ситуациях, но теперь... ей стало не по себе. Она никому не сказала: она почувствует себя слабой и глупой, а ей нельзя показывать себя такой. Но она чувствовала это; она чувствовала это на своей коже:
"В этом доме что-то есть".
Стоя на солнце, она оглянулась на особняк. Послышался шум двигателя автомобиля, затем она увидела черный кабриолет, едущий по дороге во внешний двор перед входными воротами.
"Черт возьми", - она быстро сорвала несколько лепестков с одинокого рододендрона и бросила их в траву между своими ногами, не отрывая глаз от машины.
Это было древнее, но простое предсказание, восходящее к ацтекам. Если два или более стебельков-лепестков смотрели в сторону от нее, это считалось положительным предзнаменованием; если они указали на нее: дурное предзнаменование. Она отвела взгляд от машины и посмотрела вниз.
"О, здорово", - подумала она.
Стебель каждого лепестка был направлен на нее. Она в последний раз покосилась на машину и подумала, что видит за рулем блондинку и мужчину в очках на пассажирском сиденье.
"Интересно, кто они..."
Кэтлин была многогранной; она увлекалась многими вещами. Лично она считала себя медиумом, поскольку давно отказалась от дальнейших занятий телекинезом, но обладала и другими способностями: кристаллологией, гаданием, хиромантией. В разгар страсти или похоти она могла читать мысли. Но в основном она была медиумом - ничего особенного. Иногда что-то приходило к ней. Иногда они действовали через нее.
Она поклонялась Богу и Будде, Нергалю и Ра, Мухаммаду и Матери-Земле... потому что знала, что они все одинаковы.
Единственной ее серьезной проблемой был грех... но это уже другая история.
"Боже, как красиво", - подумала она, пробираясь мимо территории.
Особняк остался позади нее, она направилась в лес босиком, бледно-салатовый сарафан облегал ее тело. Солнце играло в ее светлых волосах, но жара резко упала, когда она прошла мимо плакучей ивы, которой было около ста лет. Здесь, на холме, она не заметила ни одной пальмы, только стофутовые сосны и раскидистые ивы, чьи ветви свисали, покрытые испанским мхом. Глубже на опушке леса она обнаружила, что идет по красивым клумбам из полевых цветов - коврам пикси и розового и белого солода земляничного дерева.
"Посмотри на меня, я Девушка Природы, я счастливая фея леса, - подумала она, а потом добавила: -
Она отпрыгнула, чувствуя себя нелепо, чтобы прислониться к дереву и вытащить их.
"Боже, эти вещи причиняют боль!"
За пределами лес, казалось, стал более густым, кудзу и другие лианы тянулись по деревьям, как скрученные кордоны. Ароматы леса манили ее, но сначала она не видела смысла идти дальше: лозы слишком густые, заросли слишком буйные, но потом она заметила проход и что-то похожее на ворота.
Возможно, сюда ее привели наклонности, потому что она вышла не просто на прогулку.
Она что-то искала.
"Это оно..."
Продолговатая форма земли выглядела высеченной в густоте леса: кладбище. По периметру стоял железный забор с шипами, покрытый ржавчиной. Неровные ряды камней усеивали землю вокруг. Некоторые камни были датированы серединой 1800-х годов, а указатели сзади представляли собой случайные вырезки из гранита с высеченными вручную именами, которые уже невозможно прочитать. Кэтлин вернулась в самый дальний угол и заметила дату 1600-х годов.
Это место уходило так далеко назад.
Она задавалась вопросом, что еще там может быть?
Пройдя вперед, она нашла то, за чем пришла.
РЕДЖИНАЛЬД ХИЛДРЕТ - читалось на новом, но простом тексте на черном граните. Дата смерти: 04-03-2004. Кэтлин не озадачило исключение даты рождения. Она подозревала, что Хилдрету нравилось заставлять людей задуматься.
Ее беспокоил дом, а не мужчина - по крайней мере, на данный момент.
– Я пришла сюда ради этого, так давай же сделаем это, - сказала она себе.
Она опустилась на колени в шести футах от камня и поставила сумку. Из кладовой особняка она принесла кое-какие вещи и теперь взяла одну: яйцо. Ничего особенного, просто высший сорт, наверняка из ближайшего продуктового магазина. Шипом из песчаника - реликвией, подаренной ей археологом, - она осторожно постучала по каждому концу яйца, пробив отверстие. Затем она запрокинула голову, поднесла яйцо к губам и дунула. Его содержимое выплеснулось вверх шлейфом, а затем шлейф неудобно приземлился наклонной линией справа от нее.
"Неплохо", - поняла она.
Она верила в гадание и много раз успешно использовала его, но знала, что до сих пор не обрела правильного настроя.
"Я не отношусь к этому серьезно".
Она встала и постучала по другому яйцу шипом из песчаника, похожим на зенковку. Потом она подумала о...
Сексе.
Она закрыла глаза и погрузилась в свои мысли, представляя себя обнаженной, потной и обезумевшей от похоти, когда какой-то безликий мужчина прижал ее колени к плечам и проник в нее прямо здесь, в лесу, ее голый зад шлифовался в грязи. Она представила, как его вес прижимается к ней, как его кожа скользит по ней. Простой образ взволновал ее за считанные секунды; она почувствовала, как ее соски покалывают, словно их щипают твердые пальцы. Она начала чувствовать покраснение. Сексуальность была ее заботой, она подогревала ее предрасположенности. Это призывало духов.