Говори
Шрифт:
Она что-то проделывает запястьем, и мяч в воротах. Она улыбается и трусцой направляется к центральному кругу.
Николь может заниматься чем угодно, что связано с мячом и свистком. Баскетбол, софтбол, лакросс, футбол, соккер, регби. Что угодно.
И в ее исполнении это выглядит несложным. Мальчики наблюдают за ней, чтобы научиться лучше играть. Это не обидно, потому что она очень привлекательна. Этим летом в каком-то спортивном лагере у нее откололся кусок зуба. Это делает ее даже более привлекательной.
В
Моя команда не только проигрывает, но к тому же четыре девочки отправились к медсестре с травмами. Николь не признает концепции «грязной игры». Из спортивной школы она перенесла принцип «игра до смерти или увечья».
Если бы это не было ее позицией, со всем этим было бы проще справляться. Мой дерьмовый шкафчик, Хизер, порхающая вокруг меня, как чокнутая моль, наблюдение (стоя в грязи холодным утром) за Николь, Принцессой-Воином, выслушивающей восхваления тренеров — я бы приняла это и жила дальше. Но Николь так дружелюбна.
Она даже заговаривает с Хизер из Огайо. Она рассказывает Хизер, где купить защитный мундштук, чтобы скобки не порезали ей губы, если мяч попадет в лицо. Теперь Хизер хочет купить спортивный лифчик. Николь вовсе не сука. Если бы она была сукой, ее было бы намного проще ненавидеть.
Друзья
Рэйчел со мной в уборной. Отредактируем это.
Рашель со мной в уборной. Она сменила имя. Рашель восстанавливает свои европейские корни, зависая с иностранными студентами, прибывшими по обмену.
После пяти недель занятий она может ругаться по-французски. Она носит черные чулки со стрелками и не бреет подмышки. Она машет рукой в воздухе, и вы ловите себя на том, что думаете о молодых шимпанзе.
Я не могу поверить, что она была моей лучшей подругой. Я в уборной пытаюсь приладить на место мою правую контактную линзу. Она мазюкает тушью под глазами, чтобы выглядеть изнуренной и болезненной.
Я подумываю о том, чтобы сбежать, пока она снова меня не сглазила, но Волосатик, моя учительница английского, патрулирует коридор, а я забыла прийти на ее урок.
Я:
— Привет.
Рашель:
— Мммм.
И что теперь? Я собираюсь быть полностью, абсолютно невозмутимой, словно ничего не произошло. Думай про лед. Думай про снег.
— Как дела?
Я пытаюсь приладить контактную линзу на место и тычу ей себе в глаз. Очень круто.
Рашель:
— Эээх.
Тушь попадает ей в глаз, и она трет его, размазывая тушь по всему лицу.
Я не хочу быть невозмутимой. Я хочу схватить ее за шею и трясти, и орать на нее, чтобы
Контактная линза под веком складывается пополам. Мой правый глаз источает слезы.
Я:
— Ох.
Рашель (Фыркает. Стоит перед зеркалом, вращая головой то в одну, то в другую сторону, любуясь черной грязью, выглядящей словно гусь обгадил ее скулы).
— Неплохо.
Она вставляет в рот конфетную сигарету. Рашель отчаянно хочет курить, но у нее астма. Она создает новый Прикол, неслыханный для девятиклассников.
Конфетные сигареты. Студентам, прибывшим по обмену, это нравится. Следующее, что вы о ней узнаете — она пьет черный кофе и читает книжки без картинок.
Появляется иностранная студентка и вплывает в кабинку. Эта выглядит как супермодель, по имени Грета или Ингрид. Неужели Америка — единственная страна с низкорослыми подростками? Она произносит что-то на иностранном, и Рашель смеется. Ну да, как будто поняла.
Я:
Рашель выдувает мне в лицо колечко дыма из конфетной сигареты. Вычеркивает меня. Меня словно размазывает, как тосты Поп-Тарт об холодный кухонный пол.
Рашель и Грета-Ингрид выскальзывают из туалета. Ни у одной из них туалетная бумага не пристала к обуви.
Где же справедливость?
Мне нужен новый друг. Мне нужен друг — и точка.
Не то чтобы настоящий друг, никакой близости, или обменов одеждами, или ночевок друг у друга с хихиканьем и болтовней. Всего лишь псевдо-друг, одноразовый друг.
Друг как аксессуар. Только для того, чтобы я не выглядела и не чувствовала себя так глупо.
Моя запись в дневнике в этот день: «Иностранные студенты разрушают нашу страну».
Хизеринг
Когда мы едем домой на автобусе Хизер, она старается затащить меня в клуб. У нее План. Она хочет, чтобы мы вступили в пять клубов, по одному на каждый день недели. Хитрость в том, чтобы выбрать клубы, где собираются Правильные Люди.
Латинский Клуб не рассматривается, так же как и Боулинг-клуб. Вообще Хизер любит боулинг — он был популярен в ее старой школе, — но она посмотрела на наши боулинговые дорожки и может сказать, что ни один Правильный Человек не пойдет туда.
Когда мы добираемся до дома Хизер, ее мать встречает нас в дверях.
Она хочет знать все о том, как прошел день, как давно я живу в городе, и задает несколько осторожных вопросов о моих родителях, потому что хочет понять, буду ли я подходящей подругой для ее дочери. Я не против.
Я думаю, это мило, что она так заботится. Мы не можем пройти в комнату Хизер, потому что декораторы еще не закончили ее. Вооружившись мисками с оранжевым попкорном и диетической содой, мы ретируемся в подвал.