Говорящие с...
Шрифт:
Не закончив фразы, он дернулся вниз, и бутылка, ударившись о стену над его головой, разлетелась вдребезги, обдав водителя осколками и коньячными брызгами. Шумно выдохнув, Михаил выпрямился, сердито вытер кровь с порезанной щеки, потянул носом и сокрушенно произнес:
– Дагестанский?! Ну ты и беспредельщик!
– он обвиняюще ткнул в направлении Ейщарова указательным пальцем.
– Вот о чем я тебе и говорил - реакция у тебя не очень, иначе
– Я попал именно туда, куда целился, - сообщил Олег Георгиевич, допивая коньяк.
– Мне совершенно некогда искать нового водителя.
– И почему это стоит мне что-то сказать, как в голову мне начинают бросать всякие вещи?!
– Миша, ты только что сам все объяснил, - Ейщаров вытащил еще одну бутылку коньяка, открыл ее, и Михаил осторожно поинтересовался:
– Может, и мне предложишь?
– он покосился на мокрое пятно на стене.
– Только на этот раз не таким образом.
Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Нина Владимировна.
– Олег Георгиевич, что-то разбилось?
– Мое сердце!
– задушевно поведал Михаил, снова смахивая кровь с щеки.
– Нина, я вас люблю! Выходите за меня!
– Я должна спросить у мужа!
– сказала секретарша и хлопнула дверью. Михаил, хихикнув, опустился в кресло и обеими руками подтянул к себе бутылку.
– Олег, что с тобой творится в последнее время? Ты сам не свой.
– Много думаю, - Олег Георгиевич отнял у него бутылку и вместо нее протянул рюмку с коньяком.
– Можешь тоже как-нибудь попробовать.
– Не, зачем?
– Михаил взял рюмку и улыбнулся ей.
– Слушай, а что там со Шталь? Она так и будет кататься сама по себе?
– Мне сейчас не до нее, - Ейщаров поджал губы.
– Есть дела поважнее Шталь, и я...
– А ты злишься, - отметил Михаил.
– Слушай, а ты злишься из-за того, что она ослушалась, или ты злишься из-за того, что тебя это злит?
– Ты сам понял, что спросил?
– Я думаю, что проще всего было бы взять и...
– Пойди помой машину, - сказал Олег Георгиевич, рассеянно заглядывая в свою рюмку, и потянулся к лимонным кругляшкам на блюдце.
– Я вымыл ее два часа назад.
– Тогда помой что-нибудь другое.
– Я бы с удовольствием помыл любую из твоих секретарш, но они мне, почему-то, этого не позволяют.
Дверь снова приоткрылась, и Нина Владимировна сообщила:
– К вам Сева пришел, Олег Георгиевич.
– Проси!
– повелел Михаил, делая царственный жест рюмкой.
– Идиот!
–
– А-а, у вас совещание? Вообще-то алкоголь очень вреден для здоровья.
– Его отсутствие иногда бывает для здоровья еще вреднее, - Ейщаров чуть поморщился, прожевывая лимон.
– Что у тебя, Сева?
– Проанализировав все собранные данные и обратив особое...
– Короче.
– В общем, скрупулезно про...
– Сева, - мягко произнес Ейщаров и, откинувшись на спинку кресла, потер небритую щеку, - просто скажи то, для чего ты сюда пришел.
– Вот, - Сева положил на столешницу бумаги и ткнул пальцем в верхний лист, - две точки - здесь и здесь.
Ейщаров и Михаил переглянулись, после чего водитель разом заглотил весь свой коньяк, и, выдохнув, заметил:
– Это слишком коротко.
– Посылать людей проверять по периметру?
– осведомился Сева, не удостаивая его взглядом. Олег Георгиевич, резко выпрямившись, сдвинул верхний лист, стремительно просмотрел остальные и, чуть прищурившись, недобро улыбнулся.
– Да, это очень похоже на него, хотя, конечно, нельзя знать наверняка.
– Это может быть и кто-то из зараженных, - сказал Сева с важным видом, поправляя свой серебристый галстук. Несмотря на жару он ходил в деловом черном костюме, явно получая от этого большое удовольствие.
– Да о ком речь-то?!
– возмутился Михаил.
– Скажите мне - я же, между прочим, тоже здесь!
– И правда, - фальшиво удивился Сева.
– А я-то вас, Михаил Леонидович, и не заметил как-то.
– Ты сделал это специально!
– Михаил, привстав, перегнулся через стол, пытаясь заглянуть в бумаги.
– Георгич, неужто нашли Лжеца?
– Нет, - Ейщаров, встав, сгреб со стола листки, - но очень возможно, что они нашли Домового.
– Да ты что?!
– Михаил, просияв, вскочил окончательно, чуть не опрокинув кресло, громко произнес изощренно-неприличную фразу, схватил бутылку и шумно глотнул прямо из горлышка. Сева удивленно приподнял брови.
– Мы упустили Домового пару лет назад, - пояснил Олег Георгиевич, - и Михаил Леонидович так реагирует, потому что в тот раз получил пулю.
– Ему стреляли в голову?
– понимающе спросил Сева.
* * *