Грааль
Шрифт:
МОСКВА. АЭРОПОРТ «ШЕРЕМЕТЬЕВО-2». Четверг. 10 июля 2025 года. Местное время 09:37.
Сказать, что я облегченно перевел дух — это ничего не сказать. Медкомиссия допустила до полетов, хотя вчерашние волнения, кошмарная ночь и сонное утро не способствовали хорошему настроению, но все эти неприятности, вроде, не повлияли на моё самочувствие. Во всяком случае, с точки зрения медкомиссии.
А ночь, да, была веселенькая. Мало того, что снились какие-то кошмары, так кошмары еще и снились жене, да и Машенька плакала во сне. Только Мише все было по барабану и хмурое настроение сына явно было связано с кошмарами иного рода.
С
В общем, из общего состояния сделал я вывод, что они вчера всем семейством вполне могли надышаться у спутника парами какого-нибудь химического соединения или ракетного топлива, и от того у них всех кошмарные сновидения и общая усталость.
Попробовал позвонить Ольге, но её телефон не отвечал. Видимо в сумочке и она его просто не слышит. Ох, уж мне эти женские сумочки!
* * *
МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. ГОСУДАРСТВЕННАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ НОВО-ОГАРЁВО. Четверг. 10 июля 2025 года. Местное время 09:41.
— И что за спутник упал в итоге?
Президент вопросительно взглянул на помощника. Тот с готовностью доложил:
— Предварительно, спутник американский. Пострадавших и разрушений на земле нет. Упал в сад генерала Маркова. Там как раз отмечали 95-летний юбилей генерала. На торжества собралась вся семья. По предварительной информации после опроса свидетелей, они видели вспышку и грохот удара, но самого спутника не видели и к нему не подходили.
Глава Государства усмехнулся. Очень хорошо зная генерала Маркова, он не сомневался, что старый пройдоха не только будет всё отрицать, но и в грош не поставит любых «опрашивающих». Из принципа. Не любит он их. Единственный безопасник, которого старик уважает, это сам Президент. Остальных просто на дух не переносит. В этом вопросе Марков упрямее любого осла. И наверняка семейству своему строго-настрого приказал не отвечать ни на какие вопросы, ограничившись: «Слышали удар, но туда не ходили. Всего вам самого хорошего в жизни. До свидания». Ну, да ладно, дело, вроде, пустяковое. Никого спутник не пришиб — вот и слава Богу. Чего старика зря дёргать. Позвонит если будут какие-то проблемы с «опрашивающими». Впрочем, послать их подальше он может и без помощи Президента.
— Так, а со спутником-то что?
Помощник глянул в папку и доложил:
— В настоящее время проводится операция по извлечению спутника из земли и по транспортировке его в исследовательский центр в город Королёв.
— Держите меня в курсе этого дела. Не каждый день к нам в руки попадают американские спутники в относительно целом состоянии.
— Слушаюсь, господин Президент.
* * *
ДМИТРИЙ
МОСКВА. АЭРОПОРТ «ШЕРЕМЕТЬЕВО-2». РОССИЯ. Четверг. 10 июля 2025 года. Местное время 11:13.
— Димка! Дружище! Ты ли это?!
Оборачиваюсь на знакомый голос и чувствую, как губы мои расплываются в улыбке. Мой чудак-одноклассник Сашка-Клоп, с которым просидел за одной партой много школьных лет, будь они неладны.
— О! Сашка!!! Привет, дружище!
Обнялись. Много чего было в школе, в том числе и между нами. Морды, правда, друг другу не били, наоборот, в случае чего, стояли в драке спина к спине, но вот в обычной жизни трудно было найти более вредных друг к другу друзей, да так, что окружающие всё время удивлялись, как мы до сих пор один другого не убили, ведь за такое… Ну, вы понимаете.
— Как говорится, сколько лет — сколько зим. А ты прям при полном параде! Снова в рейс? Куда на сей раз?
Дмитрий развел руками, служба, мол.
— В Берлин сегодня.
— О! Так это ты повезёшь по небу мою бренную тушку на историческую родину, в расчудесный Фатерлянд? Смотри, не урони, она мне дорога, как память и хрупка, как моя жизнь, то есть хрупка до невозможности. И крайне ранима!
Дима рассмеялся.
— А ты всё такой же балагур и за словом в карман не лезешь.
Александр Клопп заулыбался, затем спохватился:
— Я — балбес. Позвольте сударь вас познакомить с моим другом и коллегой. Это Олег.
Пилот пожал руку молодому рыжему парню лет двадцати пяти.
— Дмитрий, приятно познакомиться.
— Олег. Рад знакомству.
— Вы тоже летите в Берлин нашим рейсом?
Тот усмехнулся и покачал головой:
— Уверен, что и одного такого пассажира, как Сашка, вашему рейсу будет предостаточно. Он до Берлина замучает своими остротами и шуточками весь салон в полном составе. Нет, я лечу в Париж на выставку. У меня рейс на два часа позже, я сейчас просто провожаю Александра.
Киваю.
— Понятно. Что ж, господа-товарищи-коллеги-друзья, мне пора, так сказать, двигатели прогревать и систему системить. Рад был знакомству, Олег. А с тобой, Клоп, думаю ещё перекинемся парой-тройкой слов в Берлине. Или в полёте, если получится.
— Замётано, камрад. Ловлю на слове.
Жму им руки и спешу к служебному выходу из зала, на ходу усмехнувшись парадоксу — везу в Берлин почти чистокровного немца, который родился и вырос в России, и лишь пережив лихие 90-е, его родители в 2000-ных вдруг решили перебраться в Германию, так сказать, на историческую родину. Но до конца привыкнуть к Дойчланду они так и не смогли, да так и жили, как Сашка выражается, на два дома, курсируя между Отечеством и Фатерляндом.
Впрочем, в детстве и юности вокруг меня было много немцев, Деда часто бывал в Германии в служебных командировках, а иногда и жил там подолгу. Так что уж на чём-чём, а на немецком я говорил даже лучше, чем по-английски. Да, что там говорить, если моя первая жена Елена была настоящей немкой Хелен Майер, да и нашу общую дочь Маргариту Маркову, после нашего с ней развода, Ленка записала при оформлении германского гражданства Маргаретой Софией Майер, и, разумеется, увезла с собой в Рейх.
И по приговору германского суда мне дозволено видеться со своей дочерью лишь раз в месяц и не более четверти часа, и только в присутствии её матери, дай ей Бог здоровья.