Грааль

Марков-Бабкин Владимир

Весь вчерашний день, всю ночь и всё утро в посольстве жгли документы, или паковали в несгораемые ящики секретные материалы, которые нельзя было уничтожать. Точнее, их уничтожат в последнюю очередь, когда не будет другого выхода и возникнет реальная угроза того, что столь важные и охраняемые тайны могут попасть в чужие руки.

Кладу руку в перчатке на плечо дочери. Марго вздрогнула и подняла голову, потерянно спросив:

— Пап, что теперь делать?

— Дочь, мы ждём. Посольство готовится к эвакуации. В аэропорту нас ждёт самолёт…

Ждёт-то

он ждёт, но его сейчас охраняют так, как будто он набит золотом. Уже дважды его пытались захватить, под угрозой оружия собираясь принудить пилотов поднять машину в воздух и… короче куда-то полететь. Подальше из этого ада. И лишь бронемашины с крупнокалиберными пулемётами мешали отчаявшимся ворваться в самолёт.

— … Сейчас в посольстве формируется колонна. Как только всё будет готово, мы погрузим твою маму и поедем в аэропорт…

Точнее, будем прорываться туда. И очень вероятно, что прорываться придётся со стрельбой. На улицах бесчинствуют вооруженные банды, многие отчаялись или даже сошли с ума. По городу бродят какие-то полубезумные самопровозглашенные проповедники, восклицающие о Конце Света.

Пожары, поджоги, погромы, убийства, групповые изнасилования, не взирая на пол и возраст.

Говорят, что в Трептов-парке распинают на крестах. В том числе и вниз головой.

Взрыв сверхновой словно сломал матрицу в головах и лишь организованность посольства и наличие тяжелого вооружения позволяли надеяться на благополучный прорыв.

Воистину, Последние Дни.

— Пап, ты говорил, что может будет вертолёт для мамы…

Качаю головой.

— Марго, вертолёт есть, но слишком опасно. Он не бронирован, а в него будут стрелять все, кто его просто увидит.

Сквозь стекло вижу её расширившиеся от ужаса глаза.

— Но… зачем стрелять? Что мы им плохого сделали?

Действительно. Марковы вообще не имеют к происходящему никакого отношения. Знали бы буянящие на улицах о том, что в посольстве России находится тот самый «нулевой пациент», они бы точно пошли на штурм, только чтоб добраться до моей тушки.

Разумеется, дочери я об этом не сказал. Ей это не нужно сейчас знать. Да и потом… Не знаю.

— Понимаешь, малыш, они просто будут стрелять. От отчаяния, ужаса, желания расправиться с теми, кто, похоже, нашёл вариант отсюда сбежать.

Девочка кивнула и лишь произнесла горько:

— Немцы сошли с ума…

Качаю головой:

— И не только немцы. Сейчас, насколько я знаю, такое по всему миру.

— И в Москве?

Киваю.

— И в Москве, и в России вообще. Толпы безумствуют, толпы разбегаются из городов, особенно из крупных. В Москве, вроде ещё не как в Берлине, но тоже страшно.

— Тогда… Тогда зачем туда лететь, если там всё так же, как и здесь?

Ну, и что

ей ответить? Мол, Родина и прочие благоглупости о чести, долге и нашей исторической миссии? Кому нужен сейчас этот фальшивый бредовый пафос?

И словно в подтверждение этого за окном что-то сильно бабахнуло, да так, что Маргарита инстинктивно присела на корточки и прикрыла голову руками.

Благо, тяжелые металлические роллеты не дали чему-то влететь к нам, лишь со звоном посыпались стекла.

— Папочка!!!!!!

Быстро подхватываю Маргошу и оттаскиваю от битых окон. Оглядываюсь. Медицинская капсула Елены вроде не пострадала, она стоит далеко от окна.

— Тихо, малыш, тихо.

Распахнулась дверь. Андреев прокричал:

— У вас всё в порядке?!

Киваю, прикрывая собой Марго.

— Что это было?

— Гранатомёт! Сейчас будем собираться! Ждать уже невозможно!

Появились какие-то люди, бокс с Леной спешно вывезли из комнаты и покатили по коридору, мы с Маргаритой устремились следом, у дочери явно был шок и потеря ориентации, так что приходилось её почти нести.

Хорошо, хоть отношения со странами Запада у России в последнее время стали настолько плохими, что посольство укрепляли, как только было возможно, в том числе и в расчете на возможный штурм здания. Так что одиночный выстрел из гранатомёта не мог нанести серьезный урон, но, одно дело, капитальное строение посольства, а вот другое — автомобиль, даже если он бронирован. Вряд ли он выдержит попадание из того же РПГ-7. Поэтому надежда только на натиск и организованность прорыва по улицам немецкой столицы.

— Быстрее! Быстрее!

Артемьев торопил.

Медицинский бокс Елены разместили в бронемашине, мы с дочкой запрыгнули следом, и через пару минут колонна выехала из ворот посольства.

— Пап, смотри!!!

Я обернулся.

По грязной улице нам навстречу бежала перепуганная чумазая девочка. Маленькая. За ней, на расстоянии, отчаянно хромая, бежала молодая женщина в разорванном платье со следами крови. А за ними…

За ними, что-то выкрикивая, бежало человек десять явных мигрантов и намерения их точно были не добрые.

— Командир! Подбирай!

— Ты с ума сошёл! У нас нет места, нет противогазов и вообще!

— Ты знаешь, что они сейчас с ними сделают?!!

Тот лишь зло буркнул:

— Догадываюсь…

— Папа, давай я к тебе на колени! Дай им место!

Кортеж остановился, и бронированная дверь распахнулась. Марго закричала по-немецки, зовя девочку в машину, но та испуганно остановилась, не решаясь сделать что-либо.

И тут Маргарита совершила такое, что я даже не успел среагировать — спрыгнула с моих коленей и, выскочив из бронированного чрева машины, побежала к девочке.