Грааль
Шрифт:
К ней подскочил секретарь и что-то прошептал ей на ухо. Она кивнула.
— Простите, коллеги. Важный звонок. Я скоро вернусь.
И почти бегом вышла из конференц-зала.
Деда кивнул:
— По-хорошему, сейчас всему нашему семейству должно остро приспичить в туалет. Но, ведь, падлы, не выпустят из зала. В любом случае, готовься к тому, что сейчас всё рухнет нам на головы. Спасай мелких. Передай там Кате и Оле. Не пугай только. А то сейчас начнётся бабий визг. Нам только этого сейчас не хватало.
* * *
ГДЕ-ТО ВОСТОЧНЕЕ МОСКВЫ. САНАТОРИЙ
— Господин Президент?
Кивок.
— Здравствуйте, Ирина Анатольевна. Как ваше здоровье?
— Ну, как говорится, слава Богу, не жалуюсь.
— Что ж, по моим данным, ваше здоровье должно быть просто великолепным. На зависть всем прочим, ну, не считая, конечно, ваших коллег по «Санаторию». Но, я не об этом хотел поговорить. Ирина Анатольевна, ко мне стали поступать нехорошие сигналы с вашей стороны. Мол корона выросла у полковника Мезенцевой, разговоры ведёт какие-то явно провокационные. А хорошо ли это, Ирина Анатольевна? Развили кипучую деятельность, какие-то пошли рейдовые группы…
— Но, мы готовимся к зиме, товарищ Верховный Главнокомандующий. Личный состав нужно кормить, обувать и одевать. Вот и изыскиваем варианты. Когда поступит централизованное обеспечение мне не известно, а часть вытянуть необходимо. Это мой долг, сами понимаете.
Спокойный кивок.
— Понимаю. Прекрасно понимаю. Но, мне тут товарищи подсказывают, что вы как-то много стали на себя брать в последнее время. Почувствовали себя если не независимым королевством, то, как минимум, отдельным родом войск.
— Я, всего лишь, хочу сохранить с таким трудом собранный коллектив.
— И, поэтому, старательно наращиваете его личный состав?
— Но, кто-то же должен заниматься хозяйственными работами, а у нас большое хозяйство. Пандемия лишила нас очень многих. Приходится восполнять. В том числе и такими методами. Но, время ведь тоже чрезвычайное. К тому же, мы нанятый персонал кормим, поим, одеваем. И не только их, но и их семьи, включая маленьких детей.
Вздох.
— Это трогательно, полковник Мезенцева. Может вас перевести настоятельницей монастыря или директором какого-нибудь детского приюта? Я возьму под личный контроль вопрос обеспечения вашей парафии всем необходимым.
— Извините, господин Президент, но я — учёный.
Кивок.
— Это я знаю. Но, что ж вы тогда вмешиваетесь в вопросы, которые к вашей компетенции не относятся? Хотите заниматься чистой наукой? Пожалуйста. Найдем возможности и средства даже в такое трудное время, тем более в таком наиважнейшем сейчас направлении. Но, что за детские игры в квазигосударство?
Мезенцева вздохнула и, глядя прямо в камеру, задала вопрос:
— Господин Президент. На северо-востоке и на юге Москвы войска Росгвардии и Армии проводят зачистки, выявляют переболевших, и свозят их, в так называемые, «пункты изоляции и фильтрации». Стадионы «Лужники», «Динамо», «Черкизово», а также целый ряд школ и спорткомплексов уже превращены по факту в концентрационные лагеря, где переболевшие сидят словно заключенные, часто битком, набитые сверх всякого предела. Мужчины. Женщины. Дети. Охранники с автоматами и лающие собаки. С дронов хорошо видно, знаете ли. Как мне это понимать и как на это реагировать? Я одна из них. Или вы считаете, что я должна спокойно на это смотреть? Дать народ мой спокойно отправить на заклание?
— Нет. Вы не отдельный народ. Давайте не заниматься фарисейством. Вы уже отдельная ветвь человечества. Как там
Глава 11
Черный рассвет
МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. ГОСУДАРСТВЕННАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ НОВО-ОГАРЁВО. Пятница. 18 ноября 2025 года. Местное время 19:01.
— Хорошо выглядишь.
— Спасибо. Ты тоже неплохо, учитывая тот груз, что на тебе и обстоятельства с этим связанные.
Чай. Кивок.
— Это сколько мы не виделись?
Невесело:
— Да, почитай уж лет пять как. Ты ж всё не находишь время приехать на рыбалку. Посидели бы, как в старые добрые времена.
Задумчиво:
— Ну, Бог даст, может и посидим когда-нибудь как-нибудь. Если сложится, конечно.
Усмешка.
— В скафах?
Ответная усмешка.
— Не самый худший вариант в нашей ситуации.
— Согласен. Но, водку будет пить сложновато.
Хмыканье.
— Ой, я тебя умоляю. Придумаем что-нибудь. Ну, что, пятница, конец рабочей недели.Давно вместе не сидели. Вечер опять же. По рюмочке?
— Понятное дело, а для чего на сервировочных столиках стоят бутылки и закуска?
— Логично. Тогда предлагаю тост: За успех нашей безнадёжной затеи.
Старик покачал головой.
— Предлагаю другой: За встречу. Мы давно не виделись — это раз. И сам факт, что эта встреча вообще состоялась, да ещё и в личном очном формате, дорогого стоит.
Кивок.
— Согласен. За встречу!
Они чокнулись хрустальными рюмками. Об стекло, разумеется. Стекло, разделявших спецзал для встреч. О личной встрече без скафов и речи быть не могло. А вести в скафах столь тонкий разговор обе стороны посчитали неприемлемым.
Почти три дня шли переговоры о переговорах. Трудно шли. Несколько раз они были на грани срыва. Стороны яростно, до хрипа в горле, ненавидели друг друга и, отчаянно, до судорог, друг другу не доверяли. Верховный несколько раз порывался отдать приказ немедленно начать штурм «Санатория» или даже нанести по нему воздушный удар. Мезенцева грозилась уничтожить все результаты биологических исследований (и не только по проекту «Грааль», а вообще, а там, мягко говоря, много чего не было внесено в федеральные базы данных) и сообщить всему миру о фактическом положении дел, что грозило взорвать хоть какое-то установившееся подобие порядка, и не только в России. Понятно, что она блефовала, ведь пострадал бы не только труд всей её жизни, пострадали бы в первую очередь именно вечные. Именно на них началась бы просто охота, ведь на них и так косо смотрели, часто убивая частным порядком. В общем, всё было сложно. Весьма и очень.