Грабители
Шрифт:
— Как только он проснется, — сказал он, — я сообщу ему, что с мародерством покончено. Это его укрепит.
— Действительно покончено? — спросила Мэри.
— Да, дитя, — сказал Моган. Он положил руку на ее плечо. — Конечно, будут гибнуть моряки, будут суда разбиваться о берег, и то, что нам по закону положено, мы будем получать по-прежнему. Но с убийствами, с фальшивыми маяками покончено навсегда.
Мэри сдержала свое слово. Она ждала у Надгробных Камней, готовая плыть к севшему на камни судну. Там мы и нашли ее, тихо плачущую под дождем.
В
— Почему ты не мог мне сказать, что делаешь блуждающие огни?
— Извини, но если бы ты их не боялась, люди начали бы сомневаться.
— Значит, это был твой секрет.
— У меня много секретов, — сказал Моган и резко сменил тему. — Вы, сэр, — обратился он к отцу. Отец сидел у огня. Плотно перевязанная ноге покоилась на морском сундуке.— Будьте внимательнее с повязками, — наставлял Моган. — И избегайте нагрузок на эту ногу. Джон должен за вами следить.
— О нет, Джона сразу же ожидает работа, — возразил отец.
— Да, — мрачно подтвердил я. — В лондонской конторе.
— Нет, ошибаешься,— сказал отец.— Ты будешь обучаться мореплаванию.
Не веря своим ушам, я уставился на него.
— Ты это серьезно? — спросил я. Отец кивнул:
— Ты это заслужил, Джон. Но при двух условиях.
— Любые условия, — заверил я. Он засмеялся:
— Учеником ты будешь на одном их моих судов.
— Конечно! — с жаром согласился я.
— И потом будешь командовать им.
Мне нечего было сказать. Мэри улыбалась мне, Моган тоже, сквозь дым своей трубки. Потом он встал и хлопнул в ладоши.
— Ну, кто будет пирог с глазами?
— Спасибо, я сыт, — пробормотал я. Отец спросил:
— А что такое пирог с глазами?
— Вот они, лондонцы! — провозгласил Моган. — Иногда вы сущие младенцы.
Отец съел с удовольствием свою долю ужасного пирога. Он съел даже больше своей доли. И после этого они с Моганом сидели, обсуждая налоги и пошлины и подобные «интересные» вещи. Под жужжание их голосов я заснул в кресле.
Через четыре дня мы были дома.
Мы прибыли в Лондон на пакетботе, войдя в Темзу с приливом. Приятно было возвращаться домой. Мы с отцом сидели на кабестане, глядя на проплывающий перед глазами северный берег. Мы прошли Шедвел-Док и приближались к мысу.
— Он хороший человек, — сказал отец. — Я имею в виду Саймона Могана.
— Да, конечно, — согласился я.
— Он собирается оставить Эли в доме, говорил он тебе?
— Нет.
— Если Эли согласится, то комната наверху будет его.
— Конечно, теперь он согласится,— сказал я.
Пакетбот медленно развернулся, паруса провисали. Мы дрейфовали мимо места казней на Экзекьюшен-Док.
— Как ты думаешь, скажет он Мэри правду? — спросил я отца.
— Моган запутался в своих секретах. Мне кажется, когда-нибудь ему придется ей все рассказать.
— И как она себя поведет?
— Так же. Если она любит его, то так же. Мы прошли
Я сказал:
— Я люблю тебя, отец.
Так эта история и закончилась. Я не знаю, что случилось с Мэри и Саймоном Моганом. Я не знаю, что стало с Вдовой.
Но я знаю, что по-прежнему часто штормит у берегов Корнуолла. Волны гложут скалы, осыпая их тучами брызг. И никогда больше моряк, поднимая голову от омываемой волнами палубы, не увидит на утесах фальшивых маяков. Народ только сидит и выжидает. Но в самые темные, самые бурные ночи — так, по крайней мере, говорят — блуждающие огни бродят по пляжу у Надгробных Камней.
ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА
Без сомнения, были времена, когда существовали мародеры, люди, грабившие несчастные суда. Истории об этом сохранились не только на Корнуолльском побережье, но по всей Юго-Восточной Англии, а также и в Северной Америке, от Ньюфаундленда до Флориды.
В конце восемнадцатого столетия пастор Траутбек на корнуолльских островах Силли включал в свои молитвы и такую, часто цитируемую в историях о мародерах: «Мы молим Тебя, о Господь, не о том, чтобы случались кораблекрушения, но о том, чтобы, когда они все же случаются, Ты направлял их к островам Силли, на благо бедных обитателей».
О том же молились и другие пасторы в других местах. А когда судно выбрасывало на берег, начиналась гонка, чтобы первым оказаться на месте. Такое пассивное использование морских несчастий продолжается и по сей день. Я сам прочесывал пляжи, чтобы выудить башмаки, или хоккейные перчатки, или кинокамеры, когда в море терялись грузовые контейнеры. Однажды напротив моего дома с судна под погрузкой свалился в воду поддон с кофе, мылом, сигаретами и пивом. Несколько дней после этого в гавани было полно маленьких лодок с людьми, которые прочесывали отливные лужи, сетями процеживали воду в поисках добычи.
Совсем другое дело — форма мародерства с применением насилия, подобная описанной в этой книге. Упоминания об умышленном разрушении судов могут быть найдены в книгах, написанных с 1775 года. В 1882 году Фредерик В. Фаррар писал в «Ранних днях христианства»: «Люди Корнуолла шли прямо из церкви зажигать свои маяки».
Сейчас трудно отделить правду от вымысла. Есть историки, которые утверждают, что не было ни единого случая умышленного разрушения судов, хотя такие утверждения, пожалуй, слишком далеко идут. Внутри старого клипера «Катти Сарк», стоящего ныне в сухом доке в Гринвиче, хранится носовая фигура «Уилберфорса», судна, построенного на Багамах в 1816 году. Табличка под этой фигурой дает историю судна: «Его заманили на скалы мародеры в Ли, Северный Девон, 23 октября 1842 года. Семеро моряков утонули. (Мародеры привязали фонарь к хвосту осла на пляже, который имитировал движение судна на якоре.) Это был последний известный случай захвата судна мародерами».