Граф ноль
Шрифт:
– Ну, покойники обычно не входят в ассортимент его товаров. Но, в общем и целом, ты прав, он тот еще фрукт. А почему бы тебе не рассказать мне обо всем? Спокойно и последовательно, не повышая голоса. Как по-твоему, сможешь?
Бобби рассказал ей, что смог вспомнить из своего визита к Финну. Несколько раз она его останавливала, задавала вопросы, на которые он, как правило, не знал ответа. Когда он впервые упомянул Вигана Лудгейта, Джекки задумчиво кивнула.
– Да-а, – протянула она. – Джаммер иногда поминает Вига, если его раскрутить на разговор о старых временах. Надо будет порасспросить
Под конец рассказа она откинулась назад, прислонившись к одной из зеленых колонн. Низко надвинутая шляпа почти скрыла лицо танцовщицы.
– Ну? – не вытерпел Бобби.
– Интересно, – сказала Джекки, но это было все.
– Мне нужна новая одежда, – заявил Бобби, когда они взобрались по неподвижному эскалатору на второй этаж.
– У тебя есть деньги?
– Блин, – ругнулся он, похлопав себя по мешковатым плиссированным джинсам в тех местах, где у обычных штанов были карманы. – Нет у меня, черт побери, никаких долбаных денег, но мне нужна одежда. Вы ведь с Лукасом и Бовуа для чего-то же меня прячете, так? Ну так вот, я устал от этой кошмарной рубахи, которую мне навязала Pea, и мне надоело ждать, что эти штаны вот-вот свалятся с моей жопы. И я здесь потому, что этот куроложец Дважды-в-День решил подставить мою шею ради того, чтобы Лукас и Бовуа смогли проверить свой траханый софт. Так что ты вполне, мать твою так, можешь купить мне какую-нибудь одежду, идет?
– Идет, – сказала она после паузы. – Вот что я тебе скажу, – Джекки указала на китаянку в блеклой джинсе, которая сворачивала листы пластика, закрывавшие стальные трубчатые стойки с висевшей одеждой. – Видишь вон там Лин? Она моя знакомая. Выбери, что захочешь, а я потом улажу это между ней и Лукасом.
Полчаса спустя он появился из занавешенной одеялом примерочной и надел яванские авиационные очки с зеркальными стеклами. Улыбнулся Джекки.
– Вот это стильно, – возвестил он.
– О да. – Она обмахнулась рукой, как будто поблизости было что-то горячее, чего нельзя коснуться. – Значит, тебе не понравилась рубашка, которую тебе одолжила Pea?
Бобби опустил глаза на выбранную им черную футболку с квадратной голограммой киберпространственной деки через всю грудь. Дека выглядела так натурально, что казалось: только положи пальцы на клавиши, и она унесет тебя в полет сквозь матрицу, над линиями решетки, проступающей из-под краев деки.
– Ага. Безвкусная дешевка.
– Верно, – отозвалась Джекки, оглядев узкие черные джинсы, тяжелые ботинки и черный кожаный ремень, украшенный двумя рядами пирамидальных хромированных заклепок. – Сдается, теперь ты куда больше похож на графа. Пойдем, Граф, у меня есть для тебя кушетка, сможешь отоспаться наверху у Джаммера.
Заложив большие пальцы в передние карманы черных «ливайсов», Бобби испробовал на Джекки плотоядную улыбку.
– Один, не беспокойся, – добавила танцовщица.
20
Рейс из Орли
Пако повернул «ситроен-дорнье» вниз, к Елисейским Полям, вдоль северного берега Сены, потом – мимо Центрального рынка. Марли утонула в ошеломляюще мягком кожаном сиденье, со стежками еще более тонкими, чем на ее брюссельском пальто, и заставила
– Почему вы сказали «Не делай этого со мной»? – Он убрал руку с панели управления и поправил каплю передатчика в ухе.
– Зачем вы подслушивали?
— Потому что это моя работа. Я послал туда женщину с параболическим микрофоном. Она поднялась на двадцать второй этаж высотки напротив. Телефон в квартире не работал; иначе мы подключились бы к нему. Наш агент вскрыла пустую квартиру, выходящую на западный фасад здания, и нацелила свой микрофон как раз вовремя, чтобы услышать, как вы говорите: «Не делай этого со мной». Вы говорили, что были там одна?
– Да.
– Он был мертв?
– Да.
– Тогда почему вы так сказали?
– Не знаю.
– Кто, как вы почувствовали, что-то вам сделал?
– Не знаю. Наверное, Ален.
– Сделал что?
– Умер? Все усложнил? Сами мне скажите.
– Вы – сложная женщина.
– Выпустите меня.
– Я отвезу вас в квартиру вашей подруги...
– Остановите машину.
– Я отвезу вас...
– Я пойду пешком.
Длинная серебристая машина скользнула к обочине.
– Я позвоню вам в...
– Всего доброго.
– Вы уверены, что не хотите предпочесть какой-нибудь курорт? – спросил мистер Палеологос, худой и элегантный, как богомол, в своем белом льняном жакете. Волосы у него тоже были белые и зачесаны назад с необыкновенным тщанием. – Это не столь дорого и гораздо веселее. Вы очень привлекательная девушка.
– Простите? – Рывком отключаясь от созерцания пустой улицы за залитым дождем окном, спросила она. – Что вы сказали? – Его французский был неуклюжим, восторженным и со странно модулированными интонациями.
– Очень симпатичная девушка, – жеманно улыбнулся агент. – Вы не предпочли бы каникулы в кластере Мед? Общество людей вашего возраста? Вы еврейка?
– Прошу прощения?
– Еврейка? Да?
– Нет.
– Очень жаль, – сказал он. – У вас скулы определенного типа – как у элегантных молодых евреек. У меня есть чудесная путевка со скидкой. Пятнадцать дней на Иерусалимской Весне, восхитительная обстановка – и все это за ту же цену. Включая аренду скафандра, трехразовое питание и прямой шаттл от тора «Джей-Эй-Эль».
– Аренду скафандра?
– На Иерусалимской Весне еще не успели полностью нарастить атмосферу, – сказал мистер Палеологос, передвигая стопку распечаток на розовой папиросной бумаге с одного конца письменного стола на другой.
Его контора представляла собой крохотный закуток с голографическими видами Пороса и Макао вдоль стен. Марли выбрала это агентство за его очевидную безвестность и потому, что туда легко было проскользнуть, не выходя из небольшого коммерческого комплекса на ближайшей от квартиры Андреа станции метро.