Шрифт:
Егоров Валентин Александрович
Граф Орлофф
– Граф Орлофф,
С Сюзанной я встретился совершенно случайно в одном из дальних коридоров Версальского дворца, резиденции французского короля Людовика XIV де Бурбон, куда забрел в поисках возможности отлить вдали от посторонних глаз. Меня несколько смущали эти простые нравы французских дворян, которые, разговаривая с дамой в королевском дворце, могли сделать шаг в сторону и тут же начать поливать струей ближайшую дворцовую стену. Ну, вы сами понимаете, из чего они поливали эту стену! Причем, это ничуть не смущало самих дам, которые в свою очередь могли, извинившись перед кавалером, отойти за ближний угол, чтобы там присесть на корточки. Дамские трусики или панталончики пока еще находились в процессе изобретения, видимо, из-за низкого на них спроса их пока не изобрели и не надевали!
В 1715 году, когда господин Макаров послал меня в Париж, чтобы я верой и правдой послужил нашему царю Петру Алексеевичу, королевский дворец в Версаль все еще оставался любимой резиденцией самого короля Луи XIV Солнышка. Одновременно он по-прежнему и широко использовался по своему непрямому назначению в качестве громадного нужника.
Если король Луи XIV еще пользовался стульчаком для оправления своих королевских нужд, имел специальную прислугу, которая непосредственно занималась его ночным горшком, то Версальский королевский комплекс был брошен на произвол. Правда, едва солнце всходило на небосклон, как в коридорах дворца появлялись слуги, которые м лопатами в руках приступали к плановой зачистки коридоров и лестниц этого Версальского дворца, сплошь залитых мочой, заваленных человеческими испражнениями, мусором и всякой прочей дрянью. Но должен откровенно признать, что, чем дальше тот или иной коридор находился от королевских покоев, то качество работы этой прислуги падало в геометрической прогрессии!
Летом в этом шикарном королевском дворце нечем было дышать, поэтому его окна всегда были нараспашку, независимо от того, какая за окнами стояла погода! Придворные дамы и кавалеры, а также вельможи и сановники из свиты самого французского короля из-за своей лени для оправления своих естественных нужд, еще выходили во двор дворца. Понимаете, да дальнего дворцового коррида нужно топать и топать, можешь туда и не успеть, а тут вышел из дворца, сразу отошел же за уголок здания, чтобы смело проделать свое дело! Ну а осенью и зимой, из-за холодов снаружи весь этот королевский дворцовый комплекс превращался в нечто подобное солдатскому сортиру с извечными не очень-то приятными ароматами.
Я был удивлен, когда, возвращаясь в центральную часть этого дворца, то впереди вдруг увидел, как передо мной промелькнула женская фигура. По моему разумению, придворные дамы, справляя естественную нужду, обычно не уходили далеко от королевских покоев, вокруг которых и крутилась светская жизнь. Увидеть же женщину в этих дальних коридорах дворца, могло означать, что она или заговорщица, которая плетет нить заговора, или в укромном уголке встречается с сотоварищами по заговору, или же я помешал любовному свиданию чересчур стеснительной королевской фрейлины. Мне так и не удалось додумать до конца эту интересную и столь развлекательную мысль, как из параллельного коридора сзади на меня устремилась разъяренная женщина с узким стилетом в руке. Мне не трудно было догадаться о том, что ее явно обуревало желание, поразить меня в спину этим стилетом. Такое
И она ударила бы меня, если бы я вовремя не развернулся, если бы мы не столкнулись друг с другом грудью о грудь. Должен признать, что, несмотря на то, что в эти времена французские женщины пока еще не знали, не носили бюстгальтеров, но ворот расстегнутого платья мне продемонстрировал нечто прекрасное – полуобнаженную грудь француженки, совершенных очертаний. На всякий случай я блокировал ее руку со стилетом! Что же делать дальше я попросту не знал, так как драться с этой Афродитой не собирался! Мы так и замерли в этом положении, пока у меня было время я упивался красотой полушарий с темными ореолами сосков, наслаждался тем, как они взволнованно колыхались перед моими глазами. Одним только свои видом они манили и сильно притягивали меня к себе. Мне хотелось наклониться, языком провести по одному из полушарий, взять сосочек в рот…
А тем временем эта разъяренная львица, которая была француженкой, помимо того, что она хотела поразить меня стилетом, в этот самый момент страстно шептала в мое ухо:
– Жуан, ты законченный подлец! Как ты мог пойти на то, чтобы мне изменить с этой потаскухой, мадам де Брие! Я не позволю тебе этого сделать в другой! Сейчас ты умрешь, но той женщины больше не коснешься! Ты никогда не сможешь больше обладать этой старухой!
Воспользовавшись этим моим замешательством, действуя свободной рукой, эта француженка с такой силой хлестанула меня по правой щеке, что в ответ почему-то громко лязгнули мои зубы, а шляпа вместе с париком с головы полетела на не очень-то чистый пол. Видимо в этот момент эта француженка увидела мое лицо, ее глаза внезапно округлились, они сделались такими большими, что едва не выпали из глазниц. Малой доли секунду этой львице парижского высшего общества хватило на то, чтобы меня признать, хотя я всего третий день находился в этом чертовом и так загаженном Париже.
– Мосье Орлофф, неужели это вы? – Тут же вежливо поинтересовалась маркиза Сюзанн де Монморанси. – чем вы тут занимаетесь в одиночестве? Ведь я могла вас убить, приняв за другого мужчину?!
Женщины в отличие от мужчин обладают тонким и проницательным умом, но уж слишком они говорливы. Это же надо было ей так сказать, что она меня едва не убила! Едва ли меня сможет убить какой-либо другой даже супер опытный дуэлянт мужчина?! Я не хочу сказать, что владею какой-либо уникальной школой фехтования шпагой, поэтому способен победить любого француза или не француза на дуэли или просто в уличной стычке. Просто у меня несколько иной склад ума, если я захочу, то могу слышать мысли других людей, а также умею делать кое-какие вещи, которые другим людям были совершенно не под силу. Поэтому мой уникальный ум позволял мне вовремя избегать излишних жизненных осложнений.
К тому же в этой француженке, поднявшей на меня руку, попытавшейся меня убить, я признал маркизу де Монморанси, недавно вышедшую замуж за маркиза де Монморанси из древней французской дворянской фамилии. Маркиз де Монморанси был хорошо известен, как один из самых богатейших людей Франции. Знакомство с таким человеком делало бы честь секретному русскому агенту, открыло бы перед двери домов французского среднего и высшего дворянства. Поэтому я решил уступить зарождавшемуся в тот момент в Сюзанне страстному желанию меня любить.
Сюзанна, не позволяя мне нагнуться и поднять с пола шляпу и парик, медленно и уверенно подтягивала меня к окну. Вероятно, для того, чтобы на свету она могла бы лучше рассмотреть мое лицо. Но эти два нежнейших полушария ее груди так волшебно колыхались при движении ее молодого и такого привлекательного тела! Они были настолько привлекательны, притягательны, что я не в силах был оторвать от них своего взгляда. Темно-коричневые соски так вызывающие топорщились вперед, что я не удержался, склонил голову и принялся неистово их целовать, по очереди переходя от одного к другому.