Граф
Шрифт:
Трактирщик буквально выбежал из заведения, а гости пристроились на уютном диване в самом дальнем углу, где их никто не мог побеспокоить, кроме суетливого официанта да неуклюжих трелей приблудного менестреля.
– Как думаешь, командир, выгорит эта твоя затея? – зашептал «конкурент».
– Вероятность благоприятного исхода почти восемьдесят процентов.
– Сорок штук за час! Это же какие деньжищи?
– Немалые. Причем, совершенно легально и никого не нужно убивать и грабить… Более того, по моим расчетом, в этом городе есть
Угрюмый восхищенно покачал головой и с азартом приступил к халявному ужину.
Бурбонис вернулся через сорок две минуты и принес затребованные с него 40 000 золотых. Как и предполагал Шардон, вдвоем с соседом они смогли раздобыть нужную сумму, наверняка продав что-то ценное, или обратившись за ссудой в местный банк. И подставной «конкурент» в лице Угрюмого сыграл в процессе убеждения не последнюю роль.
За остаток дня Шардон со своим спутником посетил еще 9 трактиров по всему городку, получил 6 дармовых ужинов и заключил 4 сделки. Меньше, чем хотелось бы, но общей заработанной суммы хватило бы даже на…
– Виверна?! – уже в третий раз переспросил Угрюмый.
– Именно. Грифон слишком медленный, а на ездового дракона уйдут все наши деньги. А мне бы хотелось что-то оставить на всякий случай. Поэтому виверна мне кажется оптимальным вариантом. Или ты боишься виверн?
– Конечно нет! – уверенно отозвался министр обороны.
Он боялся высоты, но признаваться в этом не хотел, тем более, что никто и не спрашивал. За все время своей жизни в Лесах Гоблинов бывший разбойник разве что пару раз на сосну взбирался – и это был предел его «высотных» возможностей.
– Вот и прекрасно. Вот, держи. Четыре свитка «Маяка Ллойда». Вот этим ты вернешься в замок. Один передашь леди Мари, пусть писари займутся копированием. А эти два – вам со Шныгой. Возвращайтесь, как только отыщешь нашего придворного некроманта. Жду вас не позже, чем через час.
– Сделаю.
Угрюмый не стал задавать лишних вопросов. Он уже неоднократно убеждался, что Шардон знает, что говорит и делает, и во всем доверял своему командиру. Даже свою собственную жизнь…
Глава 25. Махинация-2 - часть 2
Он и раньше был за него готов и в огонь, и в воду. А теперь…
В руке «непися» появилась половинка составного амулета. Эта безделица в собранном виде делала своего владельца хозяином целой терракотовой армии — 270 статуй воинов, высеченных из мрамора, обнаружились в сокровищнице Блюберда.
На то, чтобы перетащить их в замок Фурье, ушла уйма сил и денег. Все, что удалось наскрести по сундукам герцога и почти все, что было в казне самого Шардона. Зато теперь, теоретически, он мог захватить силой небольшое королевство. Разумеется, если это локация не шибко высокого
И будучи при графе ни кем иным, как генералом и министром обороны, Угрюмый не без оснований рассчитывал во главе этой мраморной армии выиграть десяток-другой военных кампаний.
– Барримор! – рявкнул он, едва оказавшись в замке, — Шныга где?
— Господин придворный некромант изволит всякую нечисть в подземельях тиранить, – отозвался материализовавшийся дворецкий.
— Зачем?
– Осмелюсь предположить, что таким образом он пытается выжить нас всех из замка.
— Ничего не понимаю…
В любом случае даже хорошо, что гоблин не отправился куда-нибудь на задворки графства, шляться по могильникам, а торчит в замке — Шардон ясно дал понять, что доставить его нужно как можно быстрее. Угрюмый спустился в подземелья и…
…и оглох.
Потому что кто-то явно наложил на этот этаж мощнейшее акустическое заклинание, издающее вопли, стоны, крики и другие, сложноклассифицируемые звуки.
– Шныга! – крикнул он, но сразу понял, что в этой какофонии его и с пары шагов никто не услышит, и поэтому повторил громче, — Шн-ы-ыга-а-а!!!
Бесполезно.
Угрюмый > Шныга: Ты здесь?
Шныга > Угрюмый: Тута моя.
Угрюмый > Шныга: Где «тута»?
Шныга > Угрюмый: Тута.
Угрюмый > Шныга: Где?!
Шныга > Угрюмый: У стенка стою…
Угрюмый > Шныга: У какой стены?
Шныга > Угрюмый: У каменный…
Шныга > Угрюмый: …и холодный.
Угрюмый зарычал, пригласил недалекого гоблина в группу и уже по маркеру на карте отыскал его. А заодно и источник невероятного шума.
Шныга стоял в углу самой большой камеры казематов и… дирижировал посохом, а целый «хор» из полусотни черепов и издавал все эти жуткие звуки.
– Какого демона у вас тут творится?! — не выдержал генерал.
– Наша репетиций делает. Нравится?
— Это… это что такое?
– Песня! Шныга сам придумал!
Угрюмый вслушался и смог различить слова в нестройном хоре голосов:
– Шныга великий -- наш бог, колдун и герой…
– Мы недостойны пыль лизать под его ногой…
– Ночью, при свете звезд, стихи слагаем мы о нём…
– Никто не может описать его величия объём.
Путаясь, запинаясь, но старательно выводя нехитрые строчки, «певцы» надрывались, то и дела косясь в дальний угол, где лежала куча костей и осколков от разбитых в дребезги черепов. Предположительно, разбитых тяжелым, тупым и очень кривым предметом.
Например, посохом некроманта, которым Шныга самозабвенно дирижировал.