Граф
Шрифт:
Со стороны собственно Руси Персию интересовало деловое дерево, лен, меха и светильное масло. Плюс — разнообразный транзит вроде шведского железа, голландского сукна и английского олова. Ну и оружие. Персидский посол был очень заинтересован приобретением у Руси западноевропейского огнестрельного вооружения.
Прием прошел если не блистательно, то весьма успешно. Породив немало встречных надежд и ожиданий. Поднимая вопрос не только совместной борьбы с турками, но и, прежде всего, огромных перспектив взаимовыгодной
И чем дальше шла беседа, тем больше Андрей был вынужден по просьбе Царя высказываться. Давая краткие сводки по геополитике, географии и прочим подобным вещам. Иоанн Васильевич беззастенчиво пользовался этим локальным вариантом «гугла». Ходячей энциклопедией, которая знала, конечно, не все. Но ОЧЕНЬ много. Особенно по сравнению с местными жителями…
— Ты получил то, что хотел. — произнес Царь вечером, пригласив Андрея к себе. — Испанские пищали да голландские кони. Разве не этого ты желал? А сверху еще и этот дар от персидского Царя. Но лицо кислое. Иной бы сиял, как начищенная монета.
— Я более чем доволен, — кивнул Андрей. — Теперь бы все это не потерять, но приумножить. Кобыл мало. Не один и не два года потребуется, чтобы увеличить поголовье этих славных коней. И даже не персов, а этих вот фризов.
— Ты ведь знаешь, что делать?
— Знаю. Но везде оказаться не могу. Нужны доверенные люди. Разумеющие то, что творят. А с ними беда. Мало. Очень мало.
— Ничем помочь не могу, — отрезал помрачневший Иоанн Васильевич. — Али не ведаешь, что мне самому они надобны как воздух?
— Знаю, Государь. И искренне не понимаю, как ты справляешься. И раньше то людей не хватало. А теперь еще и торговлишка эта вона какой большой видится. Тот же лес для персов нужно валить и как-то справлять вниз по Волге. По уму. Ежели же самосплавом, в плотах или еще как, то он испортится и станет стоить дешево. Надобно большие струги ставить и на них спускать. Не смоленные струги. Чтобы их и сами разбирать в Хаджи-Тархане, если не на деловой лес, то на дрова. И это только лес. А тут ведь и волоки надобно оснащать должным образом. Чтобы стругам легче и шустрее ходить было. И…
— Помолчи! — перебил его Царь, поморщившись словно от зубной боли. — Прошу. Помолчи. Мне и так тошно. А тут еще ты с советами. Сделаешь? Берись. А нет — то и говорить не о чем.
— Извини, Государь. Язык у меня длинный. Иной раз сам молотит что-то, будто тряпка на ветру.
— Тот-то же. А то туда же. Советчик… — произнес Царь, потирая виски. Видимо он и сам немало голову над этими вопросами ломал.
Он встал.
Прошелся.
— Так ты думаешь, плотами сплавлять не надо бревна?
— Не надо. Они сильно намокнут. А как их потом вытащат из воды, так и рассохнуться, растрескаются и испортятся. Оттого и цены будут малой. Кому эта трухлявая дрянь нужна? А лес ведь это твой. В пустую,
— А то купцы сего не ведают?
— Отчего же? Ведают. И себе дом он из такого дерева ставить не станут. Но то себе. А то твою волю выполнить. Им ведь особой пользы с торга деревом нет, пока мех хорошо идет. Так — возня одна. Вот на отвяжись и делать станут.
Иоанн Васильевич остро глянул на Андрея. Тот виновато пожал плечами и добавил:
— Ищи кому и что выгодно. Человек он тварь такая, что ленив и лишний раз палец о палец не ударит, если ему с того выгоды нет.
— А ежели казнь смертная за ослушание?
— Так это и есть выгода. Жить всяко приятнее смерти. Но страх притупляется. Чем дольше топор над шеей занесет, тем меньше его боятся…
Царь помолчал.
Посмотрел на огонек, что бодро горел в масляной лампе.
И, наконец, чуть пожевав губы, произнес:
— Ты не серчай на меня. Сам видишь — голова кругом. Мысли свои по торговлишке ты изложи. Но не сейчас. Я едва ли тебя услышу. Напиши их, как обычно ты любишь, разложив все по полочкам. И принеси. Дело-то доброе. Чую. Но ныне не до него. Спать надобно. Устал… очень устал…
[1] По персидский слон ['fil] — , то есть, слуга воспринял это на привычный ему манер. В древнем русском языке звука «ф» нет. Все слова с этим звуком заимствованы или новояз, что было ярко заметно в простонародном говоре еще первой половины XX века. Для XVI века это еще ярче проявлялось вплоть до тотального исключения звука «ф» с заменой его на стандартный дифтонг типа «хв».
[2] Слон — это искаженное турецкое «аслан», то есть лев. Попало в Россию через Польшу, где было ошибочно воспринято и начало свое неверное бытование.
[3] Стволы отечественных аркебуз (пищалей) собирались из двух половинок с пробитой по центру канавкой — каналом ствола, которые соединяли кузнечной сваркой (2 шва). Это самый примитивный способ и наименее требовательный к квалификации. Стволы получаются толстые, тяжелые и малого калибра. Испанцы в это время уже перешли на другую технологию (просуществует как массовая до середины XIX века) — они на оправке выковывали полосу металла, собирая ее кузнечной сваркой на смыке кромок (1 шов).
[4] Успех кызылбаши, организованных во многом, схожим с поместной конницей образом, заключался в большем богатстве выделяемых поместий и доступом к добрым коням линейной породы. Из-за чего они выглядели как «помещики на максималках», восседая не только на нормальных конях, но и с добрым воинским снаряжением.
[5] Иран — это старинное самоназвание державы, известное с античных времен. Персами их называли только европейцы вслед за эллинами.
[6] Здесь цены приводились в рамках международного стандарта тех лет.