Граммофон веков
Шрифт:
Усталый, разбитый, пошел он в зал, ожидая выражения сочувствия и думая о том, можно ли исправить аппарат.
Но к изумлению своему, Кукc сочувствия ни от кого не получил и никто даже не протестовал против порчи аппарата.
– Ваше изобретение, гражданин,- сказали ему, - велико, но, к сожалению, оно
Кукc хотел возразить, что он не согласен, что он видит даже сейчас многие несовершенства, которые можно было бы устранить именно действием его машины, но он устал, возражал слабо, и его не слушали.
9. ПЕЧАЛЬНАЯ СУДЬБА "ГРАММОФОНА ВЕКОВ"
Кукc взял изувеченный аппарат и побрел домой. Дома ждал его Тилибом.
Кукc рассказал ему о пережитом. Тилибом выслушал и произнес: - А ведь они правы. Кукc! Знаешь, с тех пор как я ознакомился с работой "Граммофона веков", я потерял покой. Я обалдел. Я грущу. Я часто плачу. Я начал сомневаться в тебе, в твоей дружбе. Я тебе не рассказывал, но я завел аппарат в моей квартире и услышал немало гадостей, которые ты изволил говорить у меня дома в моем отсутствии.
– А скажи, пожалуйста, разве ты не пытался соблазнить мою покойную жену, Маню?
– Да, да. Мы стоим, конечно, друг друга. Старый мир с его лицемерием, ложью, предательством
Кукc молчал.
– И помимо личной мерзости,- продолжал Тилибом,- в ушах моих постоянно звучат стоны, крики, проклятия и ругань, которыми был переполнен старый мир и о которых вопиет при помощи твоей адской машины каждый камень, каждый клок штукатурки, каждый неодушевленный предмет. О, я счастлив, что "Граммофона веков" уже нет. Я прямо счастлив.
Кукc молчал.
Когда Тилибом ушел, он лег на диван в кабинете и предался размышлениям.
Изувеченный "Граммофон веков" лежал на полу. По инерции в нем двигались какие-то валики и сами собой вылетали нахватанные в разное время слова и фразы.
Старый мир дышал в машине последним дыханием, выругивался и высказывался унылыми, обыденными словами своей жестокости, тоски, банальности и скуки.
– В морду!
– глухо вырывалось из машины.
– Молчать!
– А, здравствуйте, сколько зим, сколько лет!..
– Не приставайте! Нет мелочи. Бог даст.
– Аи, аи, тятенька, не бей, больше не буду!
– Сволочь!.. Мерзавец! Меррз... Работай, скотина!
– Молчать!
– Застрелю, как собаку!
– Я вас люблю, Линочка... Я вас обожаю...
– Человек, получи на чай!
И так далее, и так далее.
Бессвязные слова и фразы, но одинаково жуткие, на всех языках вылетали из испорченной машины, и Куке вдруг вскочил и начал добивать машину и топтать ее ногами, как тот революционер в Академии.
Затем остановился, поскреб лысое темя и тихо произнес: - Да. Пусть сгинет старое! Не надо... Не надо...