Грамота
Шрифт:
— Эй, Емеля, а ты за дорогой следишь?
— А чево ж я, по-вашему, делаю! — отвечал Емеля, лежа на спине и внимательно рассматривая небо. При этом он думал всякие умные мысли:
«Вот если это облако с неба шлепнется, так ведь расшибет меня вдребезги… Потому что оно похоже на утюг. А это облако похоже на соседа нашего Змея Горыныча. Три головы у него и один живот — не прокормишь».
И вдруг он понял, что это не трехголовое облако, похожее на Змея Горыныча, парит над ним, а сам Змей Горыныч, похожий на трехголовое облако, приближается к нему. И Змей
Тогда Емеля бросил в печку кусок шифера. И как только Змей Горыныч подлетел ближе, печка как выстрелит! Как плюнет Змею огнем в брюхо! Змей так испугался, что всю печку пометом испачкал и в небо взвился не хуже того бомбардировщика. Бедный Емеля полчаса приводил себя в порядок.
На пути из лесов в Москву то и дело возникали перекрестки. Что такое перекресток? Это такое место, откуда одна дорога идет прямо, другая направо, третья налево. Я уверен, что ты, юный читатель, знаешь, где право, где лево… То есть я надеюсь… да…
И вот как раз на пути у наших путешественников появился такой перекресток. На перекрестке стоял плакат, а на нем было написано:
«<-– МОСКВА—МИНСК– >».
И стал Емеля думать: куда теперь ехать? Ведь читать-то он не умел.
— Давайте поедем туда, — сказал Емеля и показал рукой направо. — Раз стрелка короче, значит, и дорога короче.
— Ты что, балбес, не понимаешь, что надо ехать в другую сторону! — закричала Бабешка-Ягешка и показала рукой в сторону длинной стрелки. — Потому что эта длинная стрелка главнее.
— Надо ехать вон туда! — вмешался Кощейчик и показал рукой прямо. — Потому что эта дорога лучше. Никаких тебе ухабов, один асфальт. Я ни за что не поверю, чтобы дырки к Москве вели.
А эти-то дырки и ухабы как раз к Москве и вели. В небе над печкой и избушкой кружилась большая ворона. Она закричала сверху:
— Эй, вы, темнота лесозаготовительная, вы не видите что ли, что Москва вон там, где длинная стрелка? Поезжайте туда, в сторону солнца.
И наши герои двинулись в сторону солнца, то есть как раз в сторону Москвы. Теперь они уже знали и понимали, если есть такая стрелка <-– и слово «МОСКВА», значит, надо ехать туда, куда эта стрелка показывает.
Вовсю грело солнце, на небе не было ни тучки. Жара уже начинала надоедать. Наши герои проголодались и захотели пить. Только не Емеля. Он на своей печи все время кипятил самовар и блины себе жарил.
— Емеля! — закричал Кощейчик. — Дай блинков-то!
— Сейчас, — ответил Емеля со своей печки. — Только сначала разбегусь.
— Чего он сказал? — спросила Бабешка-Ягешка.
— Он сказал «сейчас». Только разбежится сначала.
Однако Емеля лежал на печи, жевал блинчики и вовсе никуда не разбегался.
— Эй, Емеля! — закричал Кощейчик. — А почему ты не разбегаешься?
— Сейчас, — отвечал Емеля. — Сейчас разбегусь. Только валенки надену.
— А зачем тебе валенки надевать? — удивился Кощейчик. — Ведь вокруг лето. Жара на дворе. И разбегаться
— Вот-вот, — согласился Емеля. — Сейчас я валенки надену и буду тормозить.
— Да он просто издевается, — решила Бабешка-Ягешка. И приказала избушке — Избушка, избушка, на месте стой, раз, два!
Избушка как упрется ногами в асфальт, как остановится, трос как натянется! Печка тоже остановилась — раз! — и Емеля со своими блинчиками так и вылетел вперед на дорогу!
— Пойдем искать «Столовую»! — сказала Ягешка Кощейчику.
— А как мы узнаем, что это «Столовая»? — спросил Кощейчик. — Ведь мы же читать не умеем.
— «Как узнаем, как узнаем!» — передразнила Бабешка-Ягешка. — По запаху, вот как.
Они пошли по поселку и стали нюхать. Около одного каменного дома Кощейчик сказал:
— Ой, как хорошо пахнет! Наверное, это «Столовая».
А это была кузница, там машинное масло пролили.
Кощейчик и Бабешка вошли. Сели за маленький столик в углу и говорят каким-то людям у огня:
— Дайте нам что-нибудь горяченького.
Им раскаленную рессору принесли.
Кощейчик разозлился, эту рессору голой рукой схватил — он же бессмертный, ему ничего не будет — и как закричит:
— А ну тащите сюда котлеты—квас, не то я весь ваш сарай сожгу к чертовой матери!
Кузнецы в кузнице испугались и отдали ему всю курицу, которая в этом же горне у них жарилась. Потом они Кощейчика и Бабешку-Ягешку чаем напоили и все звали Кощейчика в ученики:
— Нам позарез такой толковый и шустрый парнишка нужен. Да с такими руками крепкими. Да который огня не боится.
Но Кощейчик отказался:
— Я сначала школу закончить должен, грамоте научиться. Вот когда обратно поеду, тогда и поговорим.
И они дальше в Москву поехали.
И вот на второй день путешествия рано-рано, когда утро только начало красить нежным светом стены древней гостиницы «Метрополь», перед нашими героями открылась Москва. И сразу же закрылась, потому что сотрудник ГАИ с палочкой Емелю на печи остановил и стал допрашивать:
— Что это за транспортное средство у вас? Где документы на право вождения? И что это за сарай за вами бежит?
— Какое такое средство? — не понимал Емеля. — Печь обыкновенная.
Но сотрудник ГАИ в синей милицейской форме не унимался. Он дальше про Емелину машину спрашивал:
— А какой она марки? Это что — МАЗ, КАМАЗ? Или это МЕРСЕДЕС в печном варианте? А может, это шведский вездеход с дровяным подогревом для северных условий?
— Сам ты, синенький дяденька, шведский вездеход с дровяным подогревом для северных условий, — отвечал Емеля. — Я же тебе говорю, это печь обыкновенная, деревенская, русская.