Грань креста
Шрифт:
– Зачем? – удивляюсь я. – Все-таки мясо. Другого в суп не клали.
Мой пилот плюется и бурчит что-то. Нецензурное, по-моему.
– Зенит-Спецперевозка, ответь Зениту!
Экстренно заглатываю полупрожеванный кусок. Давлюсь, приходится запивать кислым компотом. Поспешай не торопясь.
– Спецперевозка, без врача справитесь с профильным вызовочком?
– Что там?
– Неправильное поведение. У человека крокодил под диваном завелся. До этого месяц пил.
– Кто, крокодил?
– Да пациент же!
– Пх! Было бы с чем справляться!
– Добро, перевозка. Записывайте:
– Нет.
– Что неясно, перевозка?
– С крокодилом что делать?..
Чуток возни, наручники, пыльный проселок.
– Зенит, ответь спецперевозке.
– Отвечаем.
– Крокодил побежден, клиент госпитализирован.
– Спецперевозка, вы сегодня дежурные по террариуму. В Рясице кого-то змеи кусают. Не съездите?
– Ох… Диктуйте.
Это называется – закон парных случаев.
Бревенчатый дом, крытый дранкой, до боли похож на Деревенские строения моей родины. Из окна вырываются хриплые подвывания. Эк разобрало родимца!
Сую снятые часы в брюки, затыкаю за ремень сзади дубинку так, чтобы не была видна под халатом. Рукоять, мешая, уперлась под мышкой. Поправляю. Хлопаю по левому карману рукой. Наручники металлическим звяканьем отрапортовали о готовности к бою.
– Пошли, Патрик.
Ударом ноги распахиваю дверь, перескакиваю порог. Что-то холодное прикасается неприятно к моей шее. Резко разворачиваюсь, вижу: с дверной притолоки, шурша, сползает пестрая, мерзейшей внешности змея.
Рептилия приподняла треугольную головку, вглядываясь в меня неподвижными, лишенными век глазами с вертикальным разрезом зрачков. Раздвоенный язык трепетал, облизывая серо-зеленые чешуйки губ.
Выяснять, ядовита данная пакость или нет, на личном опыте я желания не проявил – выскочил обратно во двор как ошпаренный.
– Что с вами, Шура? – встревожился водитель, видя мои выпученные глаза и слышал тяжелое дыхание.
– Там змея!
– А я знал, – нимало не удивился Патрик, – я всегда вам говорил, Шура, что употреблять алкоголь пагубно для здоровья.
– Да нет же, там действительно змея!
– Шура, умоляю, только не тревожьтесь. Пойдемте в автомобиль, я вас устрою поудобнее.
Заговаривая зубы, коварный Патрик одновременно ловко выдернул у меня из-за пояса резиновую палку. Научил на свою голову! Интересно, а наручников у него в кармане нет?
Представив, как мой водитель силком волочет своего фельдшера, закованного в железки, на госпитализацию в родимое заведение, я заорал дурным голосом:
– Да ты, идиот, в дом загляни!
– Хорошо-хорошо, Шура, не беспокойтесь, пожалуйста. – Патрик бочком двинулся к двери, не спуская с меня глаз.
Дверь приоткрылась и с грохотом захлопнулась обратно. Пунцовый, как помидор, пилот, чихнув смущенно, протянул мне дубинку рукояткой вперед.
– Как же туда зайти?
– Ой, спроси что-нибудь полегче. А ведь надо.
– Надо…
Я изладил длинную пику, привязав нож к подходящей палке бинтом. Такой же вот пикой нам как-то пришлось выковыривать из квартиры вооруженного больного. Он занял глухую оборону, забаррикадировав вход, вооружившись копьем и топором и сделав для защиты от дубинок щит из дверцы, снятой с холодильника. Пришлось
У другого клиента при осмотре взятых им с собой вещей обнаружилось аж два ножа, мешочек метательных «звездочек» и изогнутый буквой «Г» четырехгранный железный стержень – отпирать замки. Тоже подготовился…
Патрик долго и сосредоточенно чесал в потылице, наконец оснастился рычагом от домкрата. Мы вернулись к двери.
– Ну, на счет «три». Раз, два, вперед!
Ворвались в дом, размахивая импровизированным оружием и круша ядовитых гадин вместе с мебелью. Змей, попавшихся нам по пути, уничтожили с пяток. Предметов обстановки – значительно больше. Опасливо оглядываясь на живучих рептилий, продолжавших извиваться с перебитыми хребтами и разевать пасти отрубленных голов, добрались до угла, где, хрипя и задыхаясь, еле шевелился грузный мужчина. Лицо его внушало страх иссиня-багровой чугунностью, на пепельных губах пузырилась пена. Близ боковой стены опущенные на длинных шнурах яркие светильники в жестяных рефлекторах лили свет на перевернутый стол, месиво мокрых камней и расколотых стеклянных банок, из которых кое-где торчали посиневшие плоские трупики куриных эмбрионов – змеючий корм.
Оторвать от пола жертву страсти к хладнокровным нам удалось лишь с огромной натугой. В целях профилактики обострения пояснично-крестцового радикулита, мы, подхватив клиента под мышки, поволокли его волоком, отбрасывая ногами останки чешуйчатых гадов. Тяжко брякнув наземь полумертвого клиента в тени крыльца, синхронно полезли в карман за носовыми платками – утереть взопревшие физиономии.
– Тяжел боровок попался!
– Да, не перышко. Зови реанимацию громче.
Патрик полез в кабину теребить рацию, а я полез иглой в вену – ставить капельницу.
Гемодез в одну руку, глюкозу – в другую, лошадиные дозы гормонов и антигистаминных в резинку системы… Я крутился как белка в колесе. Чересчур много работы для двух рук! Сзади – шум мотора и визг тормозов, щелчки открываемых дверей. Похоже, спецы прибыли. Бодрый голос:
– Кого тут змеи зажрали?
Я бросил накачивать манжетку тонометра и привстал навстречу коллегам.
О, нет! Только не это! У каждой шутки должны быть границы!
Ко мне бодрым шагом приближалась восьмая псих-бригада – фельдшер Джонс с доктором Сейфул-оглы, на ходу сбрасывая с рук часы и поддергивая засученные рукава. Я застонал и схватился за голову.
– Здоров, Шурик. БИТы идут с базы, так что рассчитывать на них нечего. А мы тут, считай, рядом были – десять миль всего. Дай, думаем, подмогнем коллеге.
Широченный, как дверь гаража, водитель ПБ-8 уже выволакивал из салона кислородный баллон.
Я слабо улыбнулся, не столько радуясь подоспевшей помощи, сколько забавляясь глупости своих мыслей.
– Да, парень, он у тебя кандидат на тот свет. Ничего, сейчас оживим.
И доктор выловил из недр своей обширной куртки флакончик с синими буквами на стекле «Антигюрза».