Шрифт:
ПРОЛОГ
Знаете ли вы, в чем преимущество повествования от первого лица? Оно абсолютно лишено объективного взгляда на ситуацию. В нем отсутствует, так сказать, главная «совесть» происходящего на страницах – автор, готовый дать оценку, подвести нас к сути, к основной идее. Ведь именно автор – это независимая третья сторона, третейский судья, посредник между героями и читателем. Наблюдатель-повествователь, сопровождающий нас с самых первых строк, подталкивающий к умозаключениям, которые мы после примем за свои собственные. И нет оснований сомневаться в правдивости его слов, ведь какой смысл обманывать нас, своих читателей.
Иное дело, когда история написана от первого лица, непосредственным участником событий, лицом заинтересованным. Удобно
То, что я хочу поведать вам, – это мой субъективный взгляд на происходящее. Я пишу истину, но истину, удобную мне. Ваше право решать, достоверный ли я рассказчик и стоит ли мне доверять.
ГЛАВА 1
Наши дни.
«Какая красота!» – думала я, глядя сквозь оконную решетку на искрящиеся хлопья снега, медленно падающего с неба. Это первый снегопад в этом году. Зима несколько припозднилась, и привычные суровые североказахстанские морозы еще не вступили в свои права. Хрупкие снежинки таяли, не успев коснуться земли.
«Как я хочу выйти сейчас на улицу и, как в детстве, подставить лицо под теплые липкие снежинки, ощутить, как они превращаются в капли, коснувшись кожи, проникнуться этой свежестью, этой легкостью. Вернуться хотя бы на мгновение в то время, когда хоровод снежинок вызывал неподдельный восторг, когда груз прожитых лет и накопленных обид не давил с такой силой на плечи, когда все было просто, без затей».
Мысленно я унеслась прочь от этих скучных серых стен, давящих на меня со всех сторон, прочь от голосов в моей голове. На мгновение мне даже показалось, что тишина действительно воцарилась и в квартире я осталась совершенно одна. Или я просто старалась внушить себе эту мысль. «Я одна. Здесь больше никого нет. Все хорошо». Но крики слишком громкие, их невозможно заглушить. От них не избавиться. Придется признать, что они реальны.
– Я ненавижу, ненавижу тебя! – истошный нечеловеческий визг раздавался в соседней комнате. Громко хлопнула дверца шкафа, послышался звук бьющегося стекла, и из комнаты вышла девушка, везя за собой чемодан. – Ты достала меня! Я не могу больше жить с тобой под одной крышей! Ты мне всю жизнь испортила! Если бы не ты…
– Ты никогда не появилась бы на свет, – тихо добавила я.
Я прикоснулась лбом к холодному стеклу и почувствовала, как что-то мокрое и теплое скользит по лицу. Слезы… Я облизнула пересохшие губы. Горько-солоноватый вкус. Вкус обиды…
– Да пошла ты! Ради чего я появилась на свет? Скажи мне! Что ты сделала с моей жизнью?
Я отвернулась от окна и посмотрела, как самый дорогой человек в моей жизни уходит от меня. Снова. И так каждый раз. Я не пыталась остановить ее, это бессмысленно. Я знаю. Она упорхнула, как мираж. Я думала о том, что все правильно, я заслужила ненависть единственной дочери. В тот момент меня терзали разные чувства: отчаяние, страх, сожаление, обида, одиночество. Все они смешались в горьком коктейле, сжимающем сердце кольцом невероятной боли. Но я не злилась на нее, нет. Чувство вины всегда мешало мне испытывать злость по отношению к ней. Она ушла от меня с ненавистью и проклятиями на устах, а я так и осталась стоять у окна, одна с огромным багажом воспоминаний и истерзанным сердцем. Но это еще не конец. Она вернется. Обязательно вернется. И будет терзать меня день за днем. Медленно уничтожая меня. И это самое худшее в моей жизни и самое лучшее одновременно. Ведь я все еще не готова ее отпустить.
Смахнув с лица следы своей душевной боли, я решила принять ванну. День был долгим и тяжелым, нужно привести себя в чувство. Я давно усвоила одно важное правило: слезы – непозволительная роскошь. Нельзя давать себе слабинку, нельзя жалеть себя. Сидя на краю ванны, я смотрела, как струя
Облегчение длилось недолго. Вода остыла, стала совсем ледяной, но я продолжала лежать и смотреть в потолок. Тепло выходило из моего тела, уступая место холоду, мраку, пустоте. Эмоции покинули меня. Оказывается, отсутствие каких-либо эмоций хуже, чем взрывы ярости, приступы гнева и горькая печаль. С этим всем можно бороться. А как бороться с пустотой? Это дорога в никуда. И я снова подумала о том, что у меня все еще есть выход. Самый простой из всех возможных. Обхватив руками бортики ванной, я плавно погрузилась с головой под воду. В мир тишины. Две минуты без воздуха – и начинается паника. Природные инстинкты бьют тревогу. Дышать! Жить!
Я выныриваю из воды и жадно наполняю легкие кислородом. Какая, должно быть, страшная смерть от утопления. Вряд ли бы я когда-нибудь решилась закончить свою жизнь именно так. Есть ведь много других способов. Уж я-то знаю. Но в вопросе выживаемости я оказалась на удивление везучей. Три попытки суицида – и вот я все еще здесь, плескаюсь в ванной. Видимо, мои кармические задачи в этом воплощении еще не завершены. Я усмехнулась собственным мыслям.
Замерзнув окончательно, я вылезла из ванной и потянулась за полотенцем. Поскользнувшись на мокром кафеле, несколько секунд я отчаянно размахивала руками в воздухе, пытаясь сохранить равновесие, и все-таки плюхнулась на пол, больно ударившись затылком о край ванны. Боль оказалась такой резкой, что искры посыпались из глаз. Я даже решила, что череп треснул от удара, но, коснувшись больного места, нащупала только огромных размеров шишку. Именно этого мне и не хватало, чтобы дать выход накопившемуся стрессу. Слезы хлынули ручьем из глаз, и уже через минуту я услышала смех. Свой собственный смех, переходящий в истеричный хохот. Я подумала, как нелепо было бы умереть в собственной ванной, поскользнувшись на мокром полу.
Выйдя из ванной, закутавшись в теплый халат, я прилегла на диван, потирая ушибленную голову и постанывая от боли. Нет, так дело не пойдет. С любым душевным состоянием можно справиться. Нужно взять себя в руки. Я вспомнила совет моего очередного мозгоправа. Он разработал новую методику и предложил мне записывать все ключевые события моей жизни, происходившие в прошлом и имеющие место в настоящем. То, что повлияло на становление моей личности, на ход судьбы, вызвало наибольший эмоциональный отклик, нужно записать на бумагу и как будто пережить эти моменты снова, но уже смотря на все со стороны. Проанализировать, отпустить и простить. Психолог объяснил, что после того, как я оберну происходящее внутри меня в банальные слова, мне станет легче. Я тогда посмеялась, что исповедь придумали задолго до него, применяли, правда, в иных целях. Конечно, я не собиралась ничего записывать. Но сегодня поняла, что готова, что мне необходимо излиться. Пусть это станет исповедью моей жизни.
Комната тонула в предвечерних сумерках. Мне нравилось это время суток. Тихое угасание дня умиротворяло меня. Включив настольную лампу, я сделала свою первую запись. От буквы к букве, от строчки к строчке – ровные аккуратные заметки о моей жизни ведутся так, словно нельзя будет что-то добавить или изменить, точно от этого зависит суть моей жизни. Жаль только, что в действительности жизнь я прожила совсем иначе, словно писала черновик. Какой нелепый парадокс: жизнь как черновик и черновик длиною в жизнь.