Грань
Шрифт:
— Вполне возможно. Но никто ничего не предпримет, пока не появится сам Лавинг. Есть новости о его местонахождении или предполагаемом времени прибытия сюда?
— Нет.
Где же Лавинг сейчас? Я размышлял об этом, представляя себе маршрут шоссе, ведущего в эти края из Западной Виргинии. У нас есть надежный явочный дом в Люрее. Весьма вероятно, что он проезжает где-то рядом.
— Погоди-ка, мне что-то пытаются передать, — сказал Фредди. — Как раз к тому, о чем ты спрашивал. Парни из группы, работающей в мотеле, выяснили некоторые подробности. Значит, так, у него светлого цвета седан. Но ни года выпуска, ни марки,
Очень похоже на Генри Лавинга. Он словно заражает всех окружающих амнезией. Хотя, если уж на то пошло, в основном люди просто не наблюдательны.
Фредди продолжал:
— По моим прикидкам, ему ехать еще часа три. А потом понадобится какое-то время на разведку, прежде чем он приблизится к дому Кесслеров.
— Нет ли у тебя близких друзей среди начальства полиции штата?
— Нет. Но при моем обаянии они сделают все, о чем бы я ни попросил.
Меня всегда раздражало легкомыслие Фредди. Однако в такой день приходилось с этим мириться.
— Можешь передать его фотографию местным полицейским? Попроси их снабдить ею каждую патрульную машину отсюда и до Западной Виргинии. Код — оранжевый.
В таком случае дежурные офицеры получат изображение на свои компьютеры и смогут отслеживать светлые машины с водителями, напоминающими фото Лавинга. Цветовой код даст им понять, насколько он опасен.
— Я, конечно, сделаю это, но ты ведь, по-моему, в ладах с математикой, а, Корт?
— Положим, и что с того?
— Раздели миллион автомобилей на сорок патрульных. Что получится?
— Все, Фредди, спасибо и пока.
Мы разъединились, и я набрал номер Райана Кесслера.
— Алло!
Я представился и сообщил о своем прибытии. Сказал, что буду у его двери через минуту-другую. Посоветовал связаться с Фредди и уточнить мои приметы. Это само по себе было разумной мерой безопасности, но я преследовал и другую цель — мне хотелось, чтобы тревога Кесслера усилилась. Зная, что он полицейский, да еще побывавший в переделках патрульный, я предвидел, каким трудным клиентом он окажется. Во что бы то ни стало ему нужно продемонстрировать, насколько реальна угрожающая ему опасность.
Ответом мне стало продолжительное молчание.
— Вы слушаете, детектив Кесслер?
— Да, сэр, слушаю. Но только я уже сказал агенту Фредериксу и тем ребятам, что сидят снаружи… Кстати, я и вас сейчас хорошо вижу, агент Корт. Короче, я им всем сказал, что в этом нет никакой необходимости.
— И все-таки мне нужно побеседовать с вами, если не возражаете.
Он даже не пытался скрыть раздражение.
— Вы попусту тратите свое и мое время.
— Я понимаю ваши чувства, — сказал я наиприятнейшим тоном. Мне вообще свойственна чрезмерная вежливость. Кое-кого она доводит до белого каления, как я слышал. Но спокойный и взвешенный подход скорее помогает найти взаимопонимание с людьми, чем взрыв эмоций и крикливый напор: и то и другое не мое амплуа.
— Хорошо, уговорили. Я свяжусь с агентом Фредериксом.
Я поинтересовался, вооружен ли он.
— Да, а это что, проблема? — спросил он, откровенно проверяя мою реакцию.
— Нет, — ответил я. — Ни в коем случае.
По мне, так лучше бы оружия у него не было, но офицеру полиции полагалось его иметь, а просить копа сдать свой пистолет… Лучше и не пытаться.
Я дал ему время поговорить с Фредди, а сам разглядывал дом.
Почти
Клиенты, конечно же, в большинстве своем верят в поговорку, что их дом — это их крепость, но только я стараюсь вывезти этих людей из обжитых ими гнездышек как можно быстрее.
Вот и оглядев дом Райана Кесслера, я преисполнился решимости уговорить его и членов семьи, не медля ни минуты, покинуть эту двухэтажную ловушку, построенную в колониальном стиле.
Подходя к двери дома, я не спускал глаз с окон. Райан открыл мне. Я знал, как он выглядит, из его личного дела и других источников. Увидев, что позади него на первом этаже никто не маячит, я убрал руку с запасного пистолета за брючным ремнем у меня на спине.
Он тоже перестал держаться за кобуру, болтавшуюся на бедре.
Я еще раз представился. Мы обменялись рукопожатиями. Я дал ему взглянуть на свое удостоверение, где есть мое фото, имя и эмблема федеральной принадлежности организации с орлом, похожим на того, что украшает герб министерства юстиции, но только птичка у нас немного другой породы. Что мы за организация, окончательно понять невозможно. Я же расплывчато именуюсь «офицером федеральной охраны США».
Он бегло осмотрел удостоверение, не задав ни одного вопроса, которые задал бы на его месте я.
— Вы связались с агентом Фредериксом, чтобы проверить мои полномочия?
— Нет. — Вероятно, в таких вопросах он полностью доверял своей интуиции полицейского. Или вид у меня был не слишком угрожающий.
Райан Кесслер, темноволосый, крепкий, широкоплечий мужчина, выглядел старше своих лет. Когда он склонил голову, а ему пришлось сделать это, потому что я был ниже ростом и стоял у подножия лестницы, вперед выкатился двойной подбородок. Я заметил также округлый животик и жировые складки на пояснице. Но черные глаза смотрели проницательно. Такой должен уметь вести допросы, подумалось мне.
— Что ж, агент Корт…
— Можно просто Корт.
— Просто? Звучит, словно вы рок-звезда какая-нибудь.
В моем удостоверении значатся два инициала, но я никогда не использую имени — предпочитаю только фамилию. Как и многим другим, Райану, видимо, это показалось претенциозным. Я не стал объяснять ему, что такова лишь часть нашей общей стратегии. В деле, которым мы занимаемся, чем меньше информации о себе ты даешь людям (и не важно — хорошим, плохим или совершенно посторонним), тем лучше. Когда о тебе известно слишком многим, труднее соблюдать секретность, а это неизбежно сказывается на эффективности операций по защите клиентов.