Шрифт:
Александр Щелоков
Граната РГД-5
Сверкая в свете уличных фонарей намытыми до блеска антрацитовыми боками, массивный джип – «Гранд-чероки» со свистом вспарывал воздух и бешено рвался от центра в сторону городской окраины.
Фары дальнего света пороли ночной полумрак, разбавленный желтым уличным освещением. Зеленоватая стрелка спидометра в слабом сиянии циферблата, сопротивляясь, склонялась к отметке «120».
Игорь Немцев, шалый десятиклассник с черными курчавыми волосами, горбоносый как древний эллин, впился в баранку
Сидевший справа на переднем сидении Захар Шахов, известный среди друзей как Захир Шах, поправил на груди ремень безопасности и процедил сквозь зубы строгое предупреждение:
– Кончай, Немец, прикалываться. В лоб дам!
Игорек зашелся в диком хохоте. Кайф у него находил выход в приступах неудержимой веселости.
– Забздели, шныри?!
Игорек качнул рулем – вправо, влево. Машина послушно ответила пьяным шатанием. Резина скрипнула на асфальте, заскрежетала с пугающим визгом.
– Притормози, впереди ментовка! – Захир Шах заметил вдали световое табло поста ГАИ и моргающий оранжевый зрак светофора.
– А мы ей по рогам! – Лихой Игорек реготал голосом ревущего павиана. – Пусть утрутся!
Он прижал педаль газа к самому полу и погнал машину с сумасшедшей быстротой. Впереди мелькнул серый силуэт милиционера, выскочившего с жезлом в руках на проезжую часть. Залился длинной трелью свисток.
– Ну, что видели? Он утерся!
– Видели. – Шах положил ладонь на руку Игорька и сдавил ее. – Тебе сказано – охолонись. Так? Значит успокойся. Давно рога не ломали?
– Шах, уже и приколоться нельзя?
Из-за спины водителя с заднего сидения подал голос Ирек Урусов, один из постоянных членов компании.
– Ты, Немец, так приколешься, что нас всех потом с асфальта соскребать будут.
– Ладно, не потейте. – Игорь старался удержать марку лихого гонщика.
– Куда теперь?
– Вали на дискотеку. – Предложил Ирек. – Оттянемся. Но для окончательного решения требовалось слово Шаха.
– Ты как? – спросил его Игорь.
– Лады, качай на дискотеку.
Игорь заложил крутой вираж и направил машину по дороге, уходившей направо…
Пост ГАИ «Северный» располагался на выезде из Орловска. Высокое современное строение из стекла и бетона напоминало командно-диспетчерский пункт аэродрома. С его верхней площадки открывался прекрасный вид на поля и леса, окружавшие город, а дорога просматривалась на многие километры вдаль.
На посту дежурила смена сотрудников дорожно-постовой службы, вооруженная автоматами Калашникова, и обмундированная в бронежилеты. Было уже несколько попыток криминального «наезда» на пост, и милиционеры здесь не притупляли бдительности.
Первым мчавшийся с недозволенной скоростью джип «Гранд-чероки» заметил сержант Ермолаев – молодой и впечатлительный сотрудник, который еще не утратил служебное рвение. Когда водитель-лихач не обратил внимания на предупреждающие сигналы и промчался мимо, Ермолаев
Капитан Костюрин, старший наряда, службу знал туго и потому даже не ворохнулся.
– Не дрочись! – Сердитым возгласом он остановил Ермолаева. – Ты что, не понял, кто это?
– Не-е. – Полный простодушия ответ Ермолаева прозвучал растерянно. – А кто?
– Ну, рахит! Папу маму по духу не узнаешь? Во, тундра! Такой бурный поток критики не задел Ермолаева. Он знал – шило в зад учит лучше любой похвалы.
Костюрин уже не первый год служил в дорожно-патрульной службе, успел обтереться. Две пары казенных ботинок стер, дважды дырил погоны под новые звездочки. Мало? Это для кого как. Но три взыскания – тупого научат пониманию, когда свистеть во след лихачу, когда просто махнуть рукой и отвернуться: не видел и все, хоть разжалуйте в рядовые.
– Глава! – Костюрин смачно сплюнул. – Отец благодетель… Ермолаев понял о ком идет речь, но усомнился нет ли ошибки в определении номера.
– Как угадал?
– Ты номера различаешь?
–А чё?
– А то. Литеры ГБ – это губернаторский гараж. Он всю серию за собой закрепил.
– Понял, теперь запомню. Пусть катаются, свернут башку – только порадуюсь.
Ермолаев сказал и зло сплюнул: такой заряд служебного рвения и праведного гнева зря пропал!
* * *
Пригородный совхоз «Гигант социализма» при советской власти был огромным процветавшим хозяйством. Животноводство и овощеводство обеспечивали ему высокую прибыль. Ее вкладывали в развитие производства и социальную сферу. Совхоз по типовым проектам возвел три жилых поселка и обустроил центральную усадьбу в селе Курганном, которое по мере роста Орловска оказалось в пределах городской черты.
В Курганном к одной из всероссийских спартакиад на деньги совхоза возвели большой крытый стадион. Победившая демократия перестала интересоваться спортом. За несколько лет стадион дважды пережил крутые изменения в своей судьбе.
Поначалу его превратили в крытый рынок. На беговых дорожках, на игровом поле с искусственным покрытием вольготно располагались розничные торговцы турецким, китайским и даже вьетнамским дерьмовым ширпотребом. Там же толпились и покупатели.
По мере быстрого падения покупательной способности рубля, роста таможенных тарифов, арендной платы и цен на рэкетирское покровительство торговля начала медленно хиреть, пока не сошла на нет.
Опустевший стадион приглядели оборотистые дельцы шоу-бизнеса. Они превратили помещение в дискотеку. Огромное пространство заполнили грохочущими звуками некоего подобия музыки и ревом голосов эстрадных кумиров, затопили мельтешением красных, оранжевых, зеленых и фиолетовых прожекторов.
Буйство шума и всполохи света стали центром притяжения молодежи Орловска и пригородов.
Подлинный бум интереса к дискотеке вызвало появление в музыкальной зоне цыган. Две семьи с огромным почти кроличьим приплодом босоногих косопузых цыганят купили два дома в Курганном и наладили бесперебойную торговлю наркотиками на все уровни вкуса и финансовых возможностей.