Гранд
Шрифт:
— А никак не доставалось. — Внезапно взъярилась Мила. — Мать и глазом не вела, дед, даже когда Кирилл в очередной раз в реанимацию попадал, только хмыкал, а отец вечно пропадал на работе. Творили, что хотели! Еще и Лешку подбивали…
— Пока, после очередного «отпуска» в реанимации, придя в себя от удара подсунутого мне «крепостного» огненного артефакта, я не пообещал, что поубиваю к чертям идиоток, если попробуют сунуться ко мне еще хоть раз. — Холодный голос, раздавшийся от входной двери, заставил девушек вздрогнуть. — А в доказательство, в первый же день после выписки, спеленал
Температура в спальне опустилась явно ниже нуля, поскольку вырывавшийся изо рта застывшего на пороге Кирилла, пар тут же оседал на его бровях и волосах изморозью. Девушки инстинктивно сбились в плотную группку и подались назад. Ольга попыталась почувствовать нареченного, но тот снова наглухо закрылся, и словно превратился в бездушную ледяную статую.
— Кто. Позволил. Тебе. Лезть. В мои. Дела.
— Я… просто… мне… — Лиза беспомощно оглянулась по сторонам и, только почувствовав на плече руку Ольги, чуть воспряла духом.
— Кирилл. — Оля сильнее сжала ладонь, даря подруге поддержку, и попыталась за нее вступиться, но молодой человек остановил ее одним жестом.
— Подожди, милая. — И снова холодный взгляд воткнулся в нервно покусывающую губы Лизу. — Дом Филипповых ищет войны? Сейчас?
— Нет! — Резко побледневшая, Елизавета встрепенулась. — Это… это моя инициатива!
— Ты ищешь войны? — В глазах Кирилла проскользнуло неподдельное удивление.
— Да нет же! — С ощутимой болью в голосе чуть ли не прокричала та. — Я только хотела выяснить… объяснить…
— Стоп. — Кирилл глубоко вздохнул и, заметив, что девушки уже начинают дрожать от холода, одним коротким жестом вернул температуру в комнате к норме. Помолчал, глядя куда-то в сторону, и договорил, — соберись с мыслями, успокойся, потом все дружно приводите себя в порядок и выходите в гостиную. Обед готов. О… делах, будем говорить после. И, Лиза… я очень надеюсь, что ты сможешь объясниться. Не хотелось бы устраивать свару с твоей замечательной бабушкой, особенно в такое время… Мы поняли друг друга?
— Да, учитель. Я все объясню. — Тихо ответила Елизавета.
— Вот и договорились.
Кирилл смерил девушек взглядом и, хмыкнув, исчез за дверью.
— Чтоб я, еще раз… да ни в жизнь. — Охрипшим голосом выдала Лина, ощутив, как комната вновь наполняется живительным ощущением силы, привычным одаренным, как воздух, и столь же незаметным… пока его не откачают, как это и проделал Кирилл. Девушки переглянулись и, согласно кивнув, принялись приводить себя в порядок. Молча. И, лишь когда поняли, что вполне готовы к «выходу в свет», Лиза прервала молчание.
— У нас в доме хранятся записи… старые. Еще времен Василия Темного. Там было описание мощного ритуала, проводимого над одним из участников на грани антенатального и интранатального периодов. При условии уже имеющейся евгенической совместимости, люди над которыми был проведен такой ритуал, с момента начала полового созревания становятся друг для друга… как половинки одного целого. Вот только,
— Но? — Переглянувшись, надавили застывшие рядом близняшки.
— Но при наличии евгенической совместимости… может проявиться эффект «цепи». — Совсем тихо закончила Лиза и, взглянув на лица сестер, пояснила, — неприятие может переродиться во вторичную привязку ритуалом. Вот.
Глава 6. О том о сем, и ни о чем…
Полегче надо было, конечно. Наехал на девчонку со злости… Устал, да. Черт, но она тоже головой думать должна была! По всем здешним обычаям, вмешательство во внутренние дела семьи недопустимо и оскорбительно… Стоит тем же Громовым прослышать о несанкционированном интересе чужого евгеника к отпрыскам их рода, и… как минимум, одним евгеником в мире станет меньше и никакие добрые отношения не помогут. Да попробуй Елизавета сунуться со своим исследовательским зудом к любому боярскому роду, и дело вполне могло бы обернуться войной, примеров не счесть! Отсюда и правило: евгеник всегда держит язык за зубами и не лезет в чужие дела! По крайней мере, сам не лезет…
Сколько таких умников отправили на тот свет, только потому, что они сунули нос куда не следует… о чем-то узнали, догадались, и эта информация дошла до заинтересованных лиц? А сколько боярских войн было развязано на основе их выводов? Кто кому родственник и кто кому рога наставил… кто кому наследует и чья линия верх возьмет… Приучились молчать, ради собственной безопасности. Да вот, выходит, не все! Есть еще уникумы, такие как Елизавета Филиппова, например.
Разобраться она хотела, выяснить… а со мной поговорить, не судьба? Для начала, хотя бы. Нет, нужно же было этой… ученице устроить свой «опрос» с мастер-классом послушания для сестер-близняшек. Еще и ритуал этот приплела. Напугала, запутала. Тоже мне, евгеник, называется. Сказочница…
Слышал я про описанное Елизаветой воздействие, точнее, читал кое-что о нем в родительских дневниках, так те записи только что не фонтанировали недовольством матери Кирилла. Не-ет, ритуал ее абсолютно не устраивал, это совершенно точно… хотя что-то из него, проворачивая свой фокус с нашей влюбленностью, Людмила Никитична наверняка использовала.
— По этой логике, у Ольги должно быть полно недоброжелателей мужского пола… — Вздохнул я, выслушав рассказ успокоившейся за время обеда ученицы. — Но я что-то не замечал ничего подобного хотя бы среди дружинников Бестужевых. Что скажешь, Оленька, я не прав?
— А ведь верно. — Подумав, кивнула невеста. — Недругов-мужчин у меня нет. Да и не помню я, чтобы кто-то из них относился ко мне с неприязнью.
— Вот-вот. Да и мое родство с близнецами не настолько отдаленное, чтобы вызвать подобный эффект. Не находишь? — Я повернулся к задумавшейся Елизавете. Та, в ответ, как-то неопределенно кивнула и вновь ушла в себя…
— Кирилл, а у тебя не осталось документов по работам Людмилы Никитичны? — Вдруг поинтересовалась Лиза, прерывая молчание воцарившееся за столом. Близняшки переглянулись.