Грани Игры

Andr

— Старик, а если бы я спустился со столба до прихода гончих, что вы со мной сделали бы? Бритвой по горлу и в колодец?

Шаман покачал головой.

— Нет Не было бы ни бритвы, ни колодца. Обряд бы провели. В племя приняли. Всё чин по чину. Стал бы для всех нас роднее всех родных.

— Иди ты. Так ты не врал, когда обещал это стоя под Перстом? — Тём аж поперхнулся мёдом от неожиданности.

— Или ты всё-таки сейчас вот так вот надо мной прикалываешься, в смысле веселишься?

— Нет. Мы такой обряд проводим со всеми чужаками, которые

перед рейдом мертвых к нам наведываются. В остальное время просто не пускаем их в поселок.

— Поясни!

— Когда приходят посланники мертвого мира, а они приходят последний год не реже чем раз в месяц, им нужен любой из моих соплеменников. Цель их пославшего, получить живую жертву на тёмный алтарь, и им всё равно кого брать для жертвоприношений, если жертва из моего народа.

А нам не всё равно кого отдавать мертвым. Просто чужака они не возьмут, но чужак ставший по обряду нашим соплеменником у них сомнений и подозрений не вызывает. И мы рады отдать в жертву чужака вместо соплеменника. Только так редко бывает. Мы за чужаками в рейды не ходим. Духи предков это запрещают. Но если чужаки сами к нам приходят, то никакого запрета чтобы скормить их мертвякам для нас нет.

А то, что жертвоприношение не дает в этом случае ожидаемого результата, так это бывает. Что поделать, если у жертвы кровь порченная, — шаман рассыпался мелким ехидным смешком, довольно потирая руки. Можно было не сомневаться, что авторство комбинации по замене жертвы принадлежало именно ему, и Старик этим очень тешился.

Мда. Удачно избежал возложения на алтарь. Тём инстинктивно помассировал шею. Если сейчас шаман предложит вступить в племя, надо как-то вежливо соскочить с темы. Нет уж, нет уж. Дружба дружбой, а бережёного Бог бережет. А насильничать с обрядом пифэри не будут. Слово Старика — скрижаль.

Мысль о принятии Тёма в племя, к облегчению норда, больше за столом не всплывала, а разговор сам собой повернулся в нужную ему сторону.

— Тём, а ты зачем к нам вообще приходил?

— Я то? Да вот, за медом и приходил.

Тём поднял кружку и непритворно прищурил глаза в блаженстве.

— И рецепт ещё хотел попросить приготовления этого напитка богов.

— Было такое, было. — Старик поддакнул, но Тём видел, что шаман унесся мыслями куда-то в другое место и в другое время.

— Бывало и Боги нашим мёдом не брезговали. И с собой брали. И не в глиняных кувшинах хранили, а в золотых чашах.

— А вот! — Тем решительно достал из рюкзака добытую в забытом Храме Чашу.

— Нас золотыми чашами не удивить. Свою имею! Сюда можно налить мёд. Не выльется. Она невылевайка.

Но шаман внезапно стал необычайно серьезен. Он попросил разрешение у Тема рассмотреть поближе Чашу. Получив на это "добро" и в ответ, обозначив поклон, поднялся из-за стола и понес Чашу в дом. Тёму было любопытно, зачем Старик её унес, но при этом за свою собственность норд совсем не переживал. Не сворует же у него высокоуровневый абориген Файролла Чашу, пусть и неизвестной ценности, но имеющей

примечание "Потерять, продать, подарить невозможно"?

Старика не было долго. За это время веселье дошло то точки: пифэри опустошив стоящие на столах кувшины, начали парами выползать из-за стола. При этом Тём заметил что никто к большому, раскрашенному красной охрой, кувшину из которого шаман наливал только себе, норду и ещё одному, почтенного возраста пифэри, не подходил. Хоть то один, то другой дикарь время от времени бросал на норда завистливые взгляды.

То ли видели себя вместо чужака рядом с шаманом, то ли, как заподозрил Тём, в остальных кувшинах вместо мёда была налита бражка.

Дожевав запеченное мясо и скормив крошки от хлебной лепешки более счастливым товаркам только что съеденной курицы, из-за стола выбрался сосед Тёма, здоровенный пифэри, достающий норду почти до плеча. Он выдернул вслед за собой совсем маленькую женщину и они присоединились к уже стоящим на ногах соплеменникам. Те кто оставался за столом, начали ритмично хлопать в ладоши, подбадривая стоящих в кругу. Кругов было два: мужской и женский. И танец они начали движением в разных направлениях.

Переплетенные на соседских плечах руки, быстрый перебор ногами. И это Север? Нет, тут определенно побывали миссионеры южан. И Тём был уверен что не ошибется, назвав имя одного из них.

Быстро поймав ритм, Тём начал отстукивать его серединой ладони по пустому кувшину, постепенно всё сильнее и сильнее увлекая танцующих на знакомую ему мелодию.

Но полностью отдаться нахлынувшему искрометному настроению Тёму не удалось. Вернулся очень серьезный и очень трезвый шаман. Наверное, успел провести над Чашей какой то обряд. А когда он молча передавал Чашу Тёму из рук в руки, поклон был ниже, чем когда принимал. Или показалось?

— Зачем тебе рецепт?

То, что Старик сам вернулся к нужной теме, было хорошо. Наверное, хорошо.

— Надо помочь одному доброму человеку. С ним приключилось огромное несчастье. Он всю жизнь потратил чтобы угощать своего короля самыми вкусными винами и напитками…Многие из них он готовил сам. Однако, несомненной жемчужиной его умений в приготовлении напитков был вересковый мёд. И был он уважаемым всеми человеком, пока однажды не забыл рецепт приготовления мёда. И жизнь уважаемого человека кончилась. Теперь добрый человек живет только надеждой вспомнить или заново выучить рецепт приготовления этого божественного напитка.

— Хорошо, если то, что ты рассказал, правда, я помогу тебе и ему. Тебе сдержать обещание, а ему вспомнить рецепт. И не обижайся на мои слова. Тебе я верю, а его не знаю. Есть у меня одно средство для освежения памяти.

Старик покопался в висящем у него на поясе мешочке, очень похожем на кисет, и достал пурпуровый, сладко пахнущий шарик. Вот, пусть разведет в отваре из цветов вереска и выпьет всю кружку за один глоток.

Это зелье сработает, если он действительно знал настоящий рецепт приготовления верескового мёда.