Грани пустоты

Я застыл в миллиметрах на грани с прекрасным и оглянулся назад. Полыхающий оранжевыми красками закат сменился тёмным безмолвием. Прозрачная дымка опускалась на сверкающий город, предвещая безумную ночь. Часы грянули полночь, и я вдавил педаль в пол. Мая рядом крепко схватилась за подлокотник, рывок вжал её в кресло и вызвал улыбку на лице. Мы знали, бояться – для слабаков.

Ночные огни мелькали в такт громкой музыки, разрывая вновь рождённую Вселенную. Каждый шаг секундной стрелки давал

передышку перед новой битвой.

Приключения? Если всё вокруг идёт нормально – значит, мы погибли. Но адреналин разливался по венам, доказывая обратное. Новый город был живым, в отличие от бесчисленного множества предыдущих. А теперь пора действовать и доказывать, что живы и мы! Злобный творец издевался, но мы научились играть в это безумие.

– Справа, – сегодня я хорошо угадывал.

Мая повернула голову, чтобы застать первую ракету, осветившую защитный купол над городом.

– К чёрту, пляшем.

Я дёрнул ручник, машина крутанулась и застыла у очередной светящейся вывески. Поправив безупречно сидящий серый пиджак, я выскользнул из машины, чтобы успеть распахнуть дверь для Маи. Феррари мы бросили незапертым у входа.

Внутри клуба музыка вводила в транс пару сотен людей. Не думать и двигаться, влиться в беспечный поток сознаний прочих путников – всего одна ночь или десяток минут, чтобы исполнять мимолётные желания.

Очередной снаряд разбился о купол, тряхнув пол, но никто не обратил внимания. Танец уносил и даровал временное забвение. Ритм подсказывал движения, и тело плыло на его волнах. Наравне со скоростью, атмосфера расслабляла и сводила с ума.

– Бежать вечно? – Мая растянулась в мрачной улыбке. – Ты предупреждал при знакомстве.

– Жить! – выдохнул я, чувствуя, как безумный блеск в моих глазах зажигает и её.

Мы подхватили пару горящих коктейлей с подноса пробегавшего официанта и опрокинули, не чокаясь. Когда умираешь почти каждый день – выпить за упокой будет хорошей шуткой.

Голоса и алкоголь, музыка и долгожданное движение оставляли всё значимое позади, вселяли безрассудную уверенность если не в завтрашнем рассвете, то определённо в настоящем мгновении. Именно то, чего нам всегда не хватает.

Рождение и медленное увядание – свобода живых людей. Их неосознанный счастливый выбор, и недостижимое благо для творений безумного демиурга.

– Поехали? – предложил я. Кровь, бурлившая этой ночью, гнала вперёд, увидеть всё, на что способен этот маленький островок развлечений и драйва. Наше время опять подходило к концу.

Мая кивнула и подхватила мою руку, как обычно готовая идти до конца этого мира и бесчисленного множества других.

Легко лавируя в скудном потоке встречных машин, я в считанные минуты донёс нас до высочайшего небоскрёба в городе, запримеченного ещё в прошлой гонке со смертью.

Стеклянный лифт плавно возвысил восторженную Маю над обречённым городом, а я не мог наглядеться на неё. Когда мы ступили на тонкую кромку последнего этажа, я решился разрушить последние стены.

– Я умирал в десятках миров без тебя. Они были прекрасны, но я их не замечал. Бродил, как призрак себя настоящего,

это не назвать жизнью. Я больше не хочу тебя забывать.

– Быть может, настало время проверить, чего мы стоим?

– Стоит лишь сильно захотеть? Перестать бежать и начать бороться…

Сияющий купол треснул, и последняя ракета опустилась на тлеющую оранжевыми огнями эстакаду вдали. Огромный ядерный гриб накрывал живой город как в замедленной съёмке. Секунды длились целую вечность, оттягивая неизбежное. Как всегда, я отчаянно хотел больше времени.

– Не отпускай мою руку, – прошептал я.

Непередаваемая красота гибели, неведаная ни одному живому существу, раскрыла передо мной объятия. Но я имел все шансы стать первым, кто сможет запомнить. Только если очень постараться…

Я застыл в миллиметрах на грани с прекрасным и оглянулся назад.

Ночью шел снег. Огромные белые хлопья мягко оседали на пушистых хвойных ветвях и крыше брусчатого домика. И даже порывы ветра не смели тревожить тишину безмолвного леса.

Внутри ярко горел очаг. Оранжевые блики скользили по стеллажам огромной библиотеки. Запахи старых страниц и книжной пыли въелись в сами брёвна маленького дома.

За небольшим столом у окна хозяин усердно строчил в дневник. Одинокая свеча коптила и плакала воском, но он не обращал на неё внимания. Его руки била нервная дрожь, а взгляд поминутно обращался к засыпанному снегом окну. За ним сгущалась тьма, и ни единой живой души на многие мили вокруг.

Его звали Николай. Пару месяцев назад он выкупил этот заброшенный дом. Сроки сдачи кандидатской подходили к концу, и он радикально решил проблему с музой. Она любила уединение. Приходила по вечерам, невесомо присаживалась на краешек стола и улыбалась.

Но вот уже несколько дней Николаю было не до неё. С того момента, как в уголке глаза мелькнул тёмный силуэт, он потерял сон. Поутру следов на снегу не оставалось, а ночью он боялся раскрывать дверь. Всё казалось иллюзией и играми уставшего от одиночества разума.

Но сегодня тень прошла совсем рядом, и перестала быть миражом. Там, среди уснувших сосен, кто-то был. Тёмный балахон и длинные белые пряди… Паника накрыла его с головой.

Но Николай строчил и строчил в дневник, пытаясь побороть свои страхи. Он не хотел признавать, кого видел в этом образе, будто одно слово могло накликать беду.

И всё же написал… Смерть?

И ровно в тот миг, когда Николай поставил точку под вопросительным знаком, раздался стук в дверь.

Знакомство с Николаем.

Хвататься за кочергу было уже поздно, да и, пожалуй, бессмысленно. Смог бы он ударить человека? На подкашивающихся ногах Николай подошел к двери.

– Кто там? – он хотел задать этот вопрос грозно, но из-за дрожащего голоса эффект получился довольно жалкий.

– Я потерялась в лесу. Пустите меня погреться, пожалуйста, – ответил уверенный женский голос. Да, такая и в тайге не заблудится.