Грани судьбы
Шрифт:
— Я чужой не только этому миру. Им я тоже чужой. Если Дорога, о которой ты говорил, ведёт каждого к его родному миру, то очень скоро нам бы пришлось расстаться.
— Пришлось бы, — согласился дракон. — И что с того?
— Расставаться лучше одним разом, а не тянуть до бесконечности. Ты сам сказал, им было нелегко покидать Вейтару. Я не хочу, чтобы почти сразу после этого им пришлось бы прощаться со мной. Лучше остаться здесь и надеяться, что у меня ещё будет шанс вернуться в свой мир.
— Шанс
Глава 10
Межмирье
Куда подует ветер — туда и облака,
По руслу протекает послушная река.
Но ты — человек, ты и сильный, и смелый,
Своими руками судьбу свою делай,
Иди против ветра, на месте не стой,
Пойми: не бывает дороги простой.
Второе путешествие по Дороге от первого отличалось довольно сильно. Теперь у них не было ни лошади, ни повозки.
Хорошо ещё, выручили кольца Элистри, позволявшие перемещать предметы во "внешнее пространство", а в нужный момент доставать их обратно. Именно с помощью кольца Анна-Селена устраивала фокусы с охапкой дров и портретами. Теперь же она запрятала утварь на весь маленький отряд, а Женька взял на хранение палатку.
Любопытный Серёжка поинтересовался, а что на кольцах лежит ещё интересненького, но вампирята неожиданно отшили его так дружно и резко, что мальчишка обижался на весь свет не меньше четверти часа. В другом случае Наромарт бы обеспокоился таким поведением своих подопечных, но в этот раз целитель был целиком на их стороне: ну, не показывать же, в самом деле, всей компании гробы. Хотя ребята и восстанавливали силы без их использования, но всё-таки они были вампирами, а значит — очень зависимыми существами, да к тому же тщательно свою зависимость скрывавшими.
Пейзаж вокруг тоже изменился. Теперь они шли по плотно укатанному тракту через бесконечный смешанный лес. К вечеру первого дня Женька заикнулся о тайге, но Мирон Павлинович разъяснил подростку, что при всём уважении Дороге с тайгой эта растительность и рядом не стояла. Скорее уж, что-то вроде древних лесов, покрывавших когда-то бескрайние просторы Владимирской Руси.
Преобладали лиственные деревья: осины, берёзы, дубы, липы и вязы. Из хвойных — сосны да ели. По большей части всё это шло вперемешку, но порой Дорога прорезала то дубраву, то ельник, то осинник. То и дело встречались небольшие озерца с тёмной водой, берега которых густо обрастали ракитами и ольхой. На ночлег остановились возле одного из таких озёр, Сашка с Серёжкой затеяли купание, Мирон с Балисом охотно присоединились. Анна-Селена грустно смотрела на резвившихся в воде мальчишек, которые сейчас ей особенно сильно напоминали братцев Тони и Алека. А ещё девочке тоже хотелось поплавать и поплескаться в лесном озере, ведь она этого никогда в жизни не делала. Но, увы, жизнь уже давно осталась в прошлом, а любой водоём представлял для маленькой вампирочки смертельную опасность.
Наутро продолжили путь — всё так же сквозь лес. Ближе к полудню слегка озабоченный Нижниченко спросил Сашку, почему на Дороге им до сих пор никто не встретился. Где же обещанный город? Где хоть какое-то жильё?
Казачонок беспечно ответил, что по Дороге
Разговор плавно свернул на окружающие пейзажи, Сашка рассказал историю как целый день шел по лугу, трава на котором была "в аккурат Наромарту по макушку".
— Идёшь словно в бесконечном коридоре и ничего вокруг не видно.
Анна-Селена и Серёжка потребовали новых историй и Сашка охотно принялся пересказывать, на какие ландшафты заносила его судьба. Продолжалось это довольно долго, пока, наконец, путники не вышли на опушку леса. Дальше расстилался ровный луг, покрытый совсем молодой изумрудно-зелёной травой, а километрах в полутора впереди и чуть слева от дороги возвышался самый настоящий то ли дворец, то ли замок.
— А такие вот замки у вас на Дороге часто попадаются? — поинтересовался генерал Нижниченко. Бойницы чердака и угловых башен заставили генерала в первую очередь подумать о военном назначении здания.
Сашка меланхолично пожал плечами.
— Я же говорил: здесь что угодно попадается. Вот рассказать не успел, как однажды на настоящий форт набрёл, совсем такой, как Его Благородие поручик Малышев рассказывал.
— А что Его Благородие был большим специалистом по фортам?
— Он с немцем под Ковно воевал. А потом — под Двинском.
— Ого, — вмешался Балис. — Солидный опыт. Можно верить.
Мирон кивнул. Опыт обороны Динабургской крепости — это убедительно. А профессиональный интерес немедленно потребовал ответа на вопрос, каким это образом к генералу Шкуро занесло кадрового военного с Лифляндского или как там его называли тогда фронта. Понятно, что революционным, но интересно было бы узнать подробности… Впрочем это могло подождать. Гораздо важнее, что теперь делать.
Генерал ещё раз оглядел строение. Эдакий милый двухэтажный особнячок из белого камня, с мезонином посредине и увенчанными острыми конусами черепичных крыш декоративными башенками по углам. Пожалуй, даже трёхэтажный: высокая двускатная крыша, наверное, позволяет считать чердак полноценным этажом. Не зря же помимо мезонина на уровне чердака ещё аж четыре небольших окошка. Не для голубей ведь их сделали: уж больно тщательно выполнено обрамление.
Да, хозяева тут люди, может и простые, но эстетике явно не чуждые.
— Так что будем делать, друзья? — поинтересовался Мирон. — Заглянем в гости или проедем мимо?
— Нас, вроде, никто не приглашал, — заметила Анна-Селена. Попробовал бы кто-то без приглашения вломиться в загородный домик господина фон Стерлинг. Если, конечно, этот кто-то не член Собрания Директоров "Электрического Мира" или, скажем, шеф Корпуса Уланов.
— А как нас могли пригласить, если не знали, что мы идём? — изумился Сашка. — Это же Дорога, тут никогда заранее ничего не известно. А гостям всегда рады.
— Почему? — мрачно поинтересовался Женька.
— Потому что тут главная ценность — знания. У кого они есть, всегда окажется нужным и сможет получить то, что нужно ему.
— Совершенно верно, — согласился Наромарт. — А поскольку нам крайне желательно выяснить дорогу в свои миры, я бы предложил непременно попробовать добыть нужные знания у хозяев этого милого замка.
Звучало очень заманчиво. И всё-таки генерал испытывал сомнения, а потому и тихонько пробормотал себе под нос подходящий афоризм: