Грани судьбы
Шрифт:
Эдвин специально выбрал таверну попроще, чтобы не привлекать внимание. И для этого у него были очень веские причины, вспоминая о которых маг нахмурился: "Нужно принять решение". Прислонив посох к стене, волшебник уселся в кресло и погрузился мыслями в прошлое.
***
Впервые Эдвин услышал имя Галатеи чуть меньше года назад в один из первых дней весны. Это время года с детства нравилось волшебнику: за окном весело звенела капель, а в воздухе уже начал появляться аромат пробуждающейся от зимнего сна природы, свежий и бодрящий. В то утро Эдди проснулся поздно и
Это событие само по себе было весьма примечательным. Амбициозная волшебница, двадцать один год назад произведшая Эдвина на свет, заходила к сыну крайне редко и тактично предупреждала о своём визите заранее. Отношения между молодым магом и его матерью всегда носили несколько формальный характер, который, самым причудливым образом, устраивал обе стороны. Эдмира посвятила всю свою жизнь политике Дарри, а воспитание сына переложила сперва на плечи нянек, а потом на талантливого раба-наставника, ставшего впоследствии лучшим другом и поверенным Эдвина во всех делах.
В то судьбоносное утро Эдмира влетела в комнату Эдвина, будто выпущенный на волю воздушный элементаль. Её светло каштановые, обычно идеально уложенные волосы даже слегка растрепались от быстрой ходьбы! Но выражение лица волшебницы было крайне довольным, а глаза лучились энтузиазмом. "Что-то случилось", - сразу понял молодой маг. Долго теряться в догадках ему не пришлось.
– Эдди! Вставай, уже давно солнце светит, а ты ещё прохлаждаешься в постели! У меня для тебя замечательные новости!
– Все это она выпалила на одном дыхании, едва приблизившись к кровати.
Сонный Эдвин не успел и слова вставить, как мать скороговоркой продолжила:
– Ты уже год, как окончил магическую академию и маешься тут без дела, но, наконец, я сумела убедить Совет, что ты уже достаточно взрослый и заслужил первое задание. Причем, не какое-то мелкое поручение, а настоящее испытание от самого Совета! Сынок, - Эдвин почти вздрогнул, услышав такое обращение: - Это событие очень важно для тебя и твоей будущей карьеры!
Волшебник лишь всплеснул руками, он и представить себе не мог подобного поворота событий. Но Эдмира уже прожигала его взглядом:
– Живо приведи себя в порядок, надень официальную мантию, не забудь посох и шляпу. Жду в гостиной.
***
Вот так, неожиданно для себя самого, вскоре Эдвин второй раз в жизни вошел в Зал Совета Дарри. Первый раз он был здесь почти год назад на "Церемонии вручения посоха", когда блестяще окончил магическую академию. Не без удовольствия волшебник припомнил, как верховный архимаг лично поздравлял его.
Хоть молодой маг и предпочитал красные тона, ему нравился этот кремовый зал: большой, светлый, величественный - он олицетворял собой власть и мудрость. Здесь эти понятия были синонимами. Длинная ковровая дорожка, ведущая от входа к резным креслам архимагов Совета, как бы указывала на долгий и тяжелый путь, который должен пройти каждый маг, совершенствуясь, и оттачивая свои таланты. Симметрично развешанные по стенам мощные канделябры с сотнями свечей символизировали свет знания, царящего в Дарри. А стройные белоснежные колонны поддерживали высокий свод зала, как Совет магов Дарри -
Власть архимагов Совета была абсолютной: все даррийские маги слушались их беспрекословно, незамедлительно, не задавая лишних вопросов. И Дарри процветал под их мудрым руководством уже многие столетия: в библиотеках копились книги, в сокровищницах - артефакты, а сильнейшие волшебники стремились получить даррийское подданство. Мир, вроде, тоже не спешил рушиться.
Эдвин надеялся, что однажды и он по праву займет одно из кресел в Зале Совета. Да и какой бакалавр не мечтает об этом? Предаваясь тщеславным мыслям, молодой маг с легким трепетом в душе приблизился к правителям Дарри. По традиции, их было трое: верховный архимаг и два его ближайших советника. "Разум одного может затуманиться, но двое других исправят ошибку", - так гласил завет Солара Дайриса, основателя Дарри.
Когда Эдвин предстал перед тремя креслами без спинок, на которых восседал Совет, старший из них, величественный маг с аккуратной седой бородой, живая легенда, мудрейший из мудрых, встал:
– Эдвин Гирит, бакалавр даррийскойской академии магических наук, - торжественно произнес он.
Эдди не понял вопрос это или утверждение, но, на всякий случай, кивнул. Архимаг продолжил:
– Настала пора тебе выполнить своё первое задание. Готов ли ты?
Молодой волшебник посмотрел архимагу в глаза и твердо ответил:
– Да, ваша ясность, я готов во имя Дарри.
Титул архимага предполагал официальное обращение "Ваша ясность", в то время как Эдвин, всего-навсего бакалавр, мог рассчитывать только на "Ваше могущество".
– Пойдешь ли ты до конца?
– Только Совет знает, где положен предел, - отчеканил молодой волшебник.
– Что есть Совет?
– задал старик следующий традиционный вопрос. Эдвин выучил назубок весь ритуал первого задания ещё в детстве. Все маги Дарри проходили через него. Без выполнения первого задания никто не мог подняться на следующую ступень в даррийской иерархии и стать магистром. Но сейчас Эдвин думал не об этом, а, очистив свой разум, повторял заученные формулы:
– Совет есть основа мира.
– Что есть мир?
– Мир есть знание.
– Что есть маг Дарри?
– Тот, кто владеет знанием.
– Что есть равновесие мира?
– Рациональное управление мирозданием.
– Кто определяет равновесие?
– Совет Дарри.
Архимаг сделал паузу и неожиданно спросил:
– Что есть любовь?
Эдвин на мгновение запаниковал. Этот вопрос не принадлежал к традиционным. Но молодой чародей быстро сообразил, что архимаг решил проверить не его память, а его интеллект.
– Выдумка, затуманивающая разум, - не запнувшись, ответил он.
– Что есть смерть?
– снова задал необычный для ритуала вопрос архимаг.
– Смерть - прекращение жизни.
– Эдвин чуть заметно пожал плечами. Он не совсем понимал, что хочет услышать глава Совета.
– Кто может отобрать жизнь?
– Совет Дарри.
– После мимолетной паузы ответил молодой маг.
Старик кивнул и, глядя Эдвину прямо в глаза, спросил:
– Почему?
Это и есть самый важный вопрос, осознал молодой маг. Но ответ был ему совершенно очевиден: