Граница
Шрифт:
— Хорошо, а дальше?
— Дальше я потребовал, чтобы они так больше не делали, — ответил страж и очень удивился моему нервному смешку.
— И как, они согласились?
— Ну-у… — замялся он. — Не сразу.
— Но почему они это сделали? — поинтересовалась я.
— Со мной не поспоришь, — лаконично ответил страж.
— Нет, зачем они пытались нас сжечь?
— Они запутались, Госпожа.
— Очень мило, — подытожила я разговор, решив принять все как есть. Оснований для жалобы королю не было: не могут же люди заранее знать, кого жгут. Интересно,
— Почему, Госпожа, — не понял юмора страж, — они принесли нам еду в дорогу.
— С чего бы такая щедрость? Зачем переводить еду на тех, кого собрались убивать?
— Принесли пищу одни люди, сжигают — другие. И еще они боятся — когда вернемся в мир Духов, нажалуемся, дескать, нас отправили в дальний путь без провизии.
— В мир… куда? — задохнулась я.
— В мир Духов, — повторил страж. — Они же не убивали нас, Госпожа. Только пытались отправить обратно и поскорее, — выдав сие, страж, как и вчера, вышел в сени и вернулся с тем же самым мешком, из которой достал ту же самую… тьфу, точно такую же копченую курицу.
— Страж! — окликнула я. — А почему нас кормят одной курицей, — это что-то символизирует?
— Да ничего, — невозмутимо ответил страж, накладывая нам обоим по куриной ноге (в лесу он добился от меня клятвы, по которой может сам забирать себе половину любой моей трапезы). — Не считая намека нам уходить отсюда или улетать, в общем, уматывать как хотим, только скорее.
— Мы, как я понимаю, их не разочаруем? — спросила я, с урчанием догрызая куриную ногу. Поймите меня правильно — я умею вести себя за столом, но так есть гораздо интересней.
Страж с опаской покосился на хищно оскаленную меня и покачал головой.
— Нет. Ни ты, ни я ничего не забыли в этой деревне, идем. — С этими словами доевший страж встал из-за стола.
Я облизала пальцы, вызвав у стража еще один шок по поводу моей некультурности. Надо полагать, родители учили его другим манерам.
— Ну, страж, сегодня мы придем во владения твоей матери?
Страж, поклонился, непонятно чему улыбаясь.
— Как тебе будет угодно, моя Госпожа.
— И перестань ко мне так обращаться!
— Вообще, — начал страж после того, как мы во второй раз поели на какой-то поляне, — крестьян можно понять. Очень уж у тебя странный вид.
— У меня странный вид? — изумилась я. — На себя бы посмотрел!
— Ничего удивительного в моем дневном облике нет, — возразил страж. — Страшный — не значит удивительный. А вот ты…
— А что — я?! Нормально выгляжу. Они городских девушек не видели?
— Вряд ли таких. Тем более, ты вроде как вести из леса приносишь.
Я прикусила язык. Одета я была нормально — для королевского этнографа, конечно: штаны, рубашка и куртка, все это непритязательного коричневого цвета: этнографы — слуги короля и поэтому не должны носить одежду ярких цветов. По крайней мере, при исполнении. Может, они редко видят девушек в штанах? Городские модницы, проезжающие мимо
Вот стану ведущим этнографом королевства, обязательно дополню форму: кто бы знал, как надоело ходить в штанах каждый день!
— И с волосами у тебя как-то… не так, — «деликатно» напомнил страж.
— Что у меня с волосами? — возмутилась я. Ну, не причесывалась, как проснулась. И вчера, кажется, тоже не причесывалась… Я запустила руку в волосы и взъерошила их еще больше. Правда, мои волосы были короче, чем у большинства мужчин в обеих деревнях: они стриглись под горшок. Но это же новейшая городская мода! Могу я хоть в чем-то чувствовать себя женщиной?
— Даже если ты их нарочно так обкорнала, тебе стоило подумать, какое впечатление это производит на окружающих.
— Тоже мне, критик выискался! — обиделась я. — Это последний писк моды!
— Правильно, — серьезно кивнул страж, — такую моду стоило придушить за то, что она с людьми делает.
— Слушай, тебе-то какое дело до моей внешности? — закипятилась я. — Дойдем до ближайшего города — и ступай себе на все четыре стороны, могу даже вольную дать!
— Я не раб тебе, Госпожа, — холодно ответил страж.
— Извини. Не хотела тебя обидеть.
— И никуда ты от меня не денешься, — слегка оттаял страж. — Мне тебя еще на посвящение доставить надо.
— Я…
— Никуда не денешься, — закончил за меня страж. — Вот увидишь.
— Знаешь что?…
— Знаю, Госпожа.
— А насчет одежды, я всего-навсего объяснял тебе причину недоумения крестьян. Из-за твоего странного вида — и не спорь, пожалуйста, — они приняли тебя за духа, может даже, за духа умершей.
— Это еще почему?
— А у тебя все наоборот: одежда и прическа — мужские, а сама ты жен… девушка, — пояснил страж.
— Это признак мертвых? — заинтересовалась я.
— Ну да, — кивнул страж, — так считают люди. Сам я никогда духов умерших не видел и не могу судить… Эй, ты где?
А я тем временем отстала, отцепляя от пояса непременную принадлежность этнографа: записную книжку и пенал с кисточкой и сухими красками. Обычно мы пишем, конечно, пером и чернилами, но в пути чернила неудобны, вот мы и переняли у какого-то народа обычай ходить с таким вот пеналом. Сухие краски принято разводить водой, но я, по обычаю практикующих этнографов (всех без исключения), использовала более удобный способ: попросту плюнула на них. Когда страж вернулся за мной (нет, он не шел столько времени, он столько времени ждал, пока я образумлюсь и догоню его сама), я уже сидела на какой-то коряге и увлеченно карябала строчки. Остается молить богов, чтобы они (строчки, а не боги) у меня в темноте не налезли друг на друга.