Граница
Шрифт:
— А как же ты, Госпожа?
— Я прекрасно могу спать без подушки, — отрезала я.
— Ладно, Госпожа, — ехидно произнес за окном страж. — Считай, откупилась.
Нет, все-таки я права была, когда подозревала — Ор пытается меня выманить на улицу, чтобы отомстить за подзатыльники. Он бы и в храм вломился, но, к счастью, тот заколдован от ночных визитеров. Чтобы никто не нарушил покоя благословенной Заклятой. Как будто его с улицы не нарушишь!
Кстати, я как собираюсь спать? Подушка-подушкой, но еще довольно холодно,
Я порылась в своей сумке и достала на всякий случай прихваченный с собой плащ. Не самое то, но сойдет. С грехом пополам завернувшись в него, я скрючилась на кровати, пару раз зевнула и… заснула.
— Госпожа! — донеслось с улицы.
Что ему опять надо?!
В окно лился солнечный свет.
Уже утро, тупо подумала я.
Удивительно, но, когда я проснулась, моя голова лежала на подушке, и я была укрыта одеялом.
Приснилось?
Потом мой взгляд упал на плащ, черный походный плащ этнографа, небрежно брошенный на стул. Или не приснилось?…
Вот гад!
— Госпожа! — прокричал за окном страж. — Вставай, твой дракон тебя ждет!
— Какой дракон? — не поняла я. — Ты о чем?
— О драконе, Госпожа моя. С которым ты драться должна.
— Что-о-о?!
— Я говорю, дракон ждет, — давясь смехом, повторил страж.
— Подожди! — Кое-как напялив на себя свое церемониальное одеяние, я подскочила к окну. — Ты же клялся, тут не водятся драконы!
— Не водятся, Госпожа, — со смехом подтвердил страж. — Я пошутил. Они наконец сказали, чего боятся.
— И чего? — Я уселась на подоконник и задумалась, выходить ли мне, как нормальные люди, через двери (и тащиться через весь храм) или выпрыгнуть в окно.
— А какие-то люди приехали, — ответил страж, вынимая меня из окна, — городские, с повозкой. Как по лесным тропам пробрались — ума не приложу. Как их лес пропустил — не знаю. Наверное, без городской магии не обошлось.
— Ну, люди и люди. Что в них страшного?
— Понятия не имею. Просили прогнать.
— А подробней узнать не мог? — вздохнула я.
— Госпожа, — страж с укором посмотрел мне прямо в глаза, — никто не объясняет Заклятой, в чем ее задача. Она должна сама знать. А чего не знает, спросит у сестер. Они не должны догадаться, что ты не можешь связаться с остальными Заклятыми. Никто не должен знать, что ты ничего не можешь.
— Прекрасно! И как я должна справляться с вашим «драконом»? Если эти люди приехали в лесную деревню, непонятным образом найдя путь через бездорожье, разве они уйдут, если я скажу: «пожалуйста, вам здесь не рады»?!
— Конечно, нет, Госпожа. Их убью я.
За этим милым разговором мы шли по направлению к окраине деревни, где и расположились таинственные городские гости, но тут я резко остановилась.
— Чтоты с ними сделаешь?
— Убью, — так же спокойно ответил страж, подталкивая меня, чтобы я продолжала путь. — Не
— Что спровоцировать? — не поняла я.
— Нападение, Госпожа. Я могу убить где угодно и кого угодно, если они будут представлять опасность для твоей жизни. Я мог бы защитить тебя от целой армии, — добавил страж будничным тоном. — Хотя от армии разумнее убежать — быстрее получится.
Я молча переваривала услышанное. Мама дорогая, это во что я ввязалась?
— Госпожа?…
— Страж, но они же люди!
— И что?
— Хочешь сказать — ты, не колеблясь, убьешь живых людей только потому, что меня попросили от них избавиться?
— Почему бы нет, Госпожа? — холодно ответил страж. — Я не звал их сюда.
К тому моменту мы свернули за угол, и я увидела впереди палатку. Очень знакомого вида торговую палатку. Вот, значит, как… Не на ту напали!
Я развернулась и побежала прочь от стража и от палатки. Скорее к храму.
— Госпожа! — обескуражено закричал мне вслед страж. — Госпожа!
Поняв, что я не собираюсь даже оглядываться, он пустился в погоню. Так быстро я еще никогда не бегала, ветер свистел у меня в ушах, юбка оплеталась вокруг ног, а дышала я и вовсе только из убеждения, что так надо. И все-таки успела добежать до храма, закрыв дверь перед самым носом лесного стража. В храме я, молнией метнувшись к окну, захлопнула и его. Как раз вовремя. Страж замолотил снаружи по стеклу, но я, задернув занавески, быстро переодевалась в привычную форму этнографа.
Куртку не надо, жарко, а вот на пояс повесить пенал и записную книжку. Не забыть грамоту. Все взяла? Ах, да, еще приколоть брошку-печать — на всякий случай.
Теперь пора.
Я вышла через храмовую дверь. На площади собрались люди, которые, увидев меня в городской одежде, тихо зарыдали. Они молчали, не говорили ничего, только рыдали, оплакивая свою участь. Они решили — я отступила и теперь уеду в город со своими.
Почему бы и нет? Подойти и сказать: «ребята, довезите до ближайшего города, а то я здесь застряла». И все. И больше не будет этих ненормальных подвигов по вскапыванию урожая. У меня, между прочим, до сих пор от этой работки ломит поясницу. И не только.
Если я не жалуюсь, так это потому, что, пока мы учились, нам категорически запрещали любые способы телесного совершенствования — чтобы не было основы для воинской подготовки. Поскольку мы тайком занимались, то приходилось приучать себя после тренировок выглядеть свежими и бодрыми, как бы ни болели перетружденные мускулы.
Так просто подойти и напроситься.
За поворотом ко мне подскочил страж: выбрал место, где никто не увидит, как он меня трясет, решила я.
— Прекрати!