Граница
Шрифт:
— Вы считали, вам угрожает опасность?
— Ну… э… просто мера предосторожности…
— Разумно, — похвалил начальник. — И куда этот охранник девался во время перехода от города к городу? Или вы нанимали разных людей? Странно, их описания совпадают…
— Но на королевской дороге устав не запрещает!..
— Знаю, — кивнул Везер Алап, в свое время участвовавший в редактировании устава. — Но ведь от первого города, который вы посетили с охранником, до следующего дорога лежала через изучаемые вами деревни.
— Ну… э…
— Вы ничего не хотите добавить?
—
Начальник внимательно посмотрел на меня, но не стал настаивать.
— Хорошо, опустим. Я думаю, вы знаете, каким будет ваше следующее задание?
— Ну… э… в общих чертах.
— Хорошо, тогда я не буду вдаваться в детали. — Эта фраза традиционно означала: сейчас все будет аккуратно разложено по полочкам. Я не возражала. Никто не возражал в таких случаях — ни вслух, ни про себя. — В последнее время, как вы знаете, на нас давит Лига Миссионеров. Хотят покончить с варварством в отдаленных районах.
Я неопределенно пожала плечами: кто я такая, спорить с миссионерами? И потом, варварство в отдаленных районах действительно чрезмерно! Если даже сравнительно недалеко от столицы, в какой-нибудь неделе пути творятся всякие…
— Но мы не можем допустить, чтобы они своим просвещением уничтожали уникальные культурные особенности…
Я кивнула. Ну, не можем.
— Как вы знаете, разработана программа постепенного перехода, по которой роль миссионера выполняет специалист-этнограф, каковой не столько поучает свою паству, сколько изучает ее.
— Да, конечно. — Я даже участвовала в семинарах, посвященных этой проблеме, и руководитель говорил — наши выводы будут доложены общей этнографо-миссионерской комиссии.
— Прекрасно, — обрадовался начальник. — Вот вы туда и отправитесь!
— Простите?
Везер Алап тем временем развернул карту и показал деревеньку. По моим смутным воспоминаниям, именно там я играла роль живого божества. Эти деревни не имели никакого значения для короны, им даже не давали названий, только номера — для придорожных деревень и совсем ничего для лесных. А сами жители, видимо, считали название дурной приметой, по крайней мере, никогда их не упоминали, только ориентиры.
— По-моему, именно там, — подтвердил мои предположения начальник, — вы договаривались с вербовочным отрядом. Как я понял, у вас сложились прекрасные отношения с местными жителями… Вам нехорошо?
— Нет, ничего, спасибо. — Прекрасные отношения, это да! С жителями — может быть, хотя их поклонение скорее утомительно, но страж и Заклятые только и ждут, когда я появлюсь в лесу и начну портить им репутацию! — А нельзя ли?…
— У деревни удобное расположение: в лесу, — продолжил Алап. — Там вы сможете без помех заняться научной работой, кажется, туда добраться не так-то просто?
Ошарашенная, я кивнула. В чем дело?
— Для нас очень важно, — веско произнес он, — занять место миссионера в этом районе. Сами понимаете, какое место: деревеньки, разбросанные по богатейшим
— Хорошо. — Я встала и направилась к выходу, под впечатлением от оказанного доверия позабыв о тихой кабинетной работе, которую собиралась выпросить.
— Возьмите направление на курсы миссионеров, они небольшие, всего неделю или две, кажется.
— Кстати. — Голос начальника остановил меня у двери. — Будет лучше, если вы разыщете своего охранника, когда углубитесь в лес.
Я вышла в смятении.
Нет, все-таки авторитет начальства — великая вещь! Совершенно проникшись важностью своей миссии, я не только не стала скандалить по поводу своего назначения, но и отправилась на курсы, полная решимости и энтузиазма. Которые быстро испарились, стоило мне ознакомиться с программой.
Учеба на курсах состояла в зубрении разных правил (на которые я собралась чхать с высокого дерева) и молитв, которые пришлось запомнить. Мои товарищи мне не понравились; каждый зубрил свое и смотрел на остальных сверху вниз. У меня так не получалось, я привыкла уважать окружающих, и в основном сверху вниз смотрели на меня. Впрочем, это не так-то уж волновало, я все равно училась лучше и быстрее, чем остальные, и сдала весь курс за половину срока. Это не я такая умная, это курс был рассчитан на общий уровень разорившихся купцов и небогатых простолюдинов, которые пытались хотя бы так выбиться в люди.
После окончания зубрежки нам предложили разобрать грубо намалеванные картинки. Это были схематичные изображения ситуаций, с которыми предстоит столкнуться миссионеру, и способы их разрешения. И тут я запаниковала.
Я раньше не догадывалась обо всем размахе обязанностей миссионера. Оказалось, в них, помимо чтения молитв, входит: лечение подопечных, приобщение младенцев к божьей благодати, отпевание покойных и благословение новобрачных. И если последние две обязанности меня хоть и не вдохновляли, но и не пугали, но первые! Я уже жаловалась — до смерти боюсь детей? Особенно маленьких, которые не знаешь, в какой момент заорут? А тут!..
К тому же я не выносила вида крови (от этнографа это никогда не требовали). Хотя оказание первой помощи этнографам давали лучше, чем миссионерам, и в теории я разбиралась неплохо… но вот на практике… Вы издеваетесь?! Да я же все перепутаю с перепугу!
С этими мыслями я решительно отправилась к начальнику — добиться другого направления. Неужели я должна всю жизнь торчать в глуши и нянчить грязных деревенских детишек?
К тому же Заклятые велели мне не появляться в лесу…
Нет, вы как хотите, а это без меня!
Буквально через минуту разговора я выходила из кабинета Везера Алапа в глубоком расстройстве. Он сказал: во-первых, лучше меня с этим заданием никто не справится, а во-вторых, либо я еду, либо кладу на стол заявление об уходе. Выбора фактически не было, уволившийся этнограф автоматически получал «волчий билет».
В общем, я ничего не добилась, только отношения с начальником испортила.
В коридоре ведомства я чуть не столкнулась с каким-то типом.
— Элесит! Вот так встреча!