Грата
Шрифт:
Он отложил коробочку.
— Ну, — спросил он. — Догадались?
Глава 32 Развязка (продолжение)
Пассажирский корт, следующий по маршруту «Аннхелл — Питайя — Аскона».
Вип-каюта
— Павлий говорил мне, что я должен помочь уговорить Рэма отдать фонду плантацию, — осторожно сказал Ули. — Мол, всё равно она ему не нужна. А у нас в фонде — куча больных. Вроде как мы и Галку таскали с собой для этого — убедить Рэма. Петь-то она толком и не умела, больше вытрёпывалась.
— Ну нет, — помотал головой Рэм. — Ули бы тоже меня не уговорил.
—
— Ничего себе, детский фонд! — выдохнул Рэм.
Он прошёлся по каюте, оглядываясь, что бы такое пнуть или сломать.
Привычка была древняя, почти забытая. Но сейчас у него в голове не укладывалось, как могут люди так ненавидеть друг друга, чтобы убивать без войны, без голода, только за эрго? Ведь не такие уж и бандиты — мелкие мошенники.
И всего лишь из-за чужих денег!
Он же не воровал этих денег! Да у него их даже не попросили! Он бы пожертвовал эрго этому фонду и так, безо всяких угроз!
Конечно, не всё бы отдал, но надо же и совесть какую-то поиметь!
Ули тоже возмущённо сопел.
— То есть я не должен был уговаривать Рэма? — спросил сердито. — Я был просто наживкой?
— Боюсь, что так, — развёл руками Ченич. — Раз в деле замешаны психотехники, они знали, что уговоры бы с Рэмом не прошли. А вот шантаж с угрозой тебя убить, например, мог бы дать нужные результаты. Рэму сказали бы, что отпустят тебя, если он подпишет отказ. Ты для него больше, чем родственник: единственный друг детства. А вот наследство своё он и в грош не ставил, и это они тоже знали.
— А что было бы с Ули потом? — Рэм опустился в кресло рядом с приятелем. — Бандиты редко останавливаются на шантаже, — пояснил он. — Если уж начали…
С настоящими бандитами Рэм дело имел. И знал: никаких переговоров с ними вести нельзя. Разве что — для отвлечения внимания.
— Потом его убили бы, скорее всего, — согласился юрист. — Зачем им такой свидетель?
— То есть, мести они не боялись? Я мог бы… — Рэм задумался и смешался.
Отомстить — да, он бы, конечно, мог. Поймать этого Павлия в тёмном углу и придушить. А вот как вернуть плантацию?
По закону отказ был бы оформлен добровольно. И эрго получил бы не Павлий, а детский фонд.
— Стоп, — сказал он. — Всё дело в фонде, да? Даже если бы я доказал, что Павлий преступник, плантацию мне бы не вернули?
— Скорее всего, — кивнул Ченич. — Павлия подельники могли сдать, если бы тебе удалось доказать правду. Но нарушение сотрудника — всего лишь нарушение сотрудника. У фонда есть влиятельные попечители, в том числе и наш Старый из Дома Оникса. Плантацию могли продать, пока суд да дело, а деньги частично оформить как помощь больным детям, частично вывести на другие счета.
— Но Павлию-то от этого — какая польза? — удивился Ули. — Он что, идиот, так подставляться?
— Павлий был глуп, — подтвердил Ченич. — Старый намекнул ему на покровительство, и директор фонда с энтузиазмом одержимого взялся за дело. Суммы через его руки проходили крупные, но не так много оседало в карманах. Думаю, он мечтал покончить с директорством, потому и решился на преступление. Сначала Павлий всё планировал сделать сам. Создал из опекаемых фондом больных детей творческую группу. Вот тут он был не бездарен. Ребят подобрал хороших, они
— Верно! — вспомнил Рэм. — Дерен говорил, что было три письма только от управляющего! Но его чем-то зацепило лишь последнее сообщение, а события на крейсере сложились так, что меня лучше было отправить куда-нибудь на несколько дней. Это Старый вмешался, да?
— Он в списке попечителей фонда. Думаю, вмешаться мог только он. Павлий не выдержал и попросил помощи уже без намёков, и Старый согласился.
— Но он же нищий? Зачем такой попечитель фонду?
— Иногда имя значит больше, чем деньги. А скандалы в мире аристократии до простых людей вообще не доходят. Формально Старый оставался одним их самых знатных аристократов Асконы.
Рэм хмыкнул:
— Тоже мне, знатный…
— Он очень нагло держал себя, этот Старый, — прошептал Ули. — А смотрел так, что все кишки выворачивало. Павлий сразу обрадовался: мол, теперь только попробуйте вякнуть.
— Значит, Павлий посвятил Старого в историю с плантацией? — уточнил Рэм. — Сначала намёками просил «добро» на некое успешное дело, а потом раскололся?
— Иного варианта не вижу, — кивнул Ченич. — Иначе Павлий вообще остался бы без твоих эрго. А он их уже «пересчитал и остров себе купил». Павлий не был посвящён в секреты аристократии. Он мог не знать, что твой наставник, имперский пилот Дерен, — наследник Дома Аметиста. Хотя в высшем обществе такие слухи, наверное, ходили. И Старый оказался именно тем человеком, что мог выцепить тебя с «Персефоны». Началась игра с причинностью и связями событий. Воля Старого встала против воли Дерена. И бандиты решили, что Старый переиграл Дерена. Потому что на имя Рэма были взяты билеты.
— Не думаю, что переиграл! — нахмурился Рэм. — Он меня-то переиграть не смог, урод, хэммет та мае!
— Подожди, не торопись, — поднял ладонь Ченич. — Так или иначе — ты взял билет. И буквально в последний момент. Не знаю, что думал твой Дерен, но он тебя отпустил. Видно, решил, что так будет лучше. Ведь ты не ценишь навязанного тебе наследства, не знаешь, что с ним делать. Может быть, он решил, что приобретёшь ты в этой истории больше, чем потеряешь. Неосознанно решил, уж больно он молод. Но Старый почуял подвох. Он вдруг тоже решился лететь этим рейсом. Не знаю, как мучились владельцы корта, чтобы разместить его с надлежащим комфортом, но вип-каюту ему нашли.
— Значит, дальше Павлий играл по плану Старого? — спросил Рэм. — А зачем убили официанта?
— Я полагаю, что сначала Старый вообще не вникал в суету Павлия и нанятых им бандитов, — сказал Ченич. — Он летел, чтобы создать необходимое давление на причинность, продавить её собственной тяжестью. Ему не понравилась схватка за тебя с чужой волей, и он решил подстраховаться. А по плану Павлия тебя планировали усыпить и переправить в какое-нибудь тихое место.
— А почему они решили меня захватить на корте, а не на Асконе?