Граждане
Шрифт:
— Погоди, — пробормотал Зброжек. — Мне надо расплатиться. Ты ступай, а я сейчас приду к вам.
— Нет, я подожду тебя, Виктор, — возразил Павел. — Иначе ты нас не найдешь.
Зброжек достал из кармана несколько злотых. Он не был пьян, но усмехался как-то странно.
— Я пил только что за вечное благополучие редактора Лэнкота, — сказал он, по своей привычке кривя губы. — А тут вдруг — редактор Чиж… и Агнешка. Давай выпьем за ее здоровье!
— Пойдем выпьем с нею вместе, — убеждал его Павел. — Она же там ждет.
— Две
Павел выпил, повторив мысленно:
«За ее здоровье».
— Рад буду встрече, — сказал Зброжек. — Давненько я ее не видал.
— Я тоже, — со смехом отозвался Павел. — Я только сегодня вечером вернулся с «Искры».
Павел почувствовал, что плечо Зброжека вдруг как-то напряглось. Встретив его потухший взгляд, он смутился.
— Виктор, — сказал он тихо. — Поставим крест на этой истории.
Зброжек стряхнул руку Павла со своего плеча и нагнулся над пустой рюмкой.
— Вернись к ней. Я не пойду.
— Да ты ошалел! — рассердился Павел. — Пойдем потолкуем. Я тебе все объясню.
— Нет, — Виктор покачал головой. — Я еще тут посижу. Оставь меня в покое. Агнешке нижайший поклон!
Павел придвинулся ближе.
— Что ты, Виктор? Что на тебя нашло?
— Ничего. Ровно ничего, товарищ Чиж, правая рука Лэнкота! Можешь разъезжать и дальше по моим следам! Я даже готов указать тебе несколько новых адресов после того, как ты отлакируешь «Искру».
Павлу кровь бросилась в лицо. Он стоял, не двигаясь, словно не веря еще, что его могли так унизить, и, готовый простить Зброжеку, ждал, не загладит ли тот как-нибудь свою выходку. Но Зброжек и не взглянул на него.
— Ну, как знаешь… — сказал Павел и ушел.
В зале танцевало уже не больше двадцати пар, народу стало меньше. С некоторых столов официанты убирали посуду и бутылки. Павел поискал глазами Агнешку, но ее нигде не было. «Пьян я, что ли?» — подумал он. В этот момент он увидел их столик: бутылка, две рюмки, две чашки, из которых они с Агнешкой пили кофе. И два пустых стула.
Он уже хотел было броситься искать ее, уверенный, что она ушла, не дождавшись его. Потом он предположил, что Агнешка вышла только на минутку. С тяжелым сердцем сел он за стол, не решаясь спросить о ней тех, кто сидел за соседним столиком. К тому же эти люди были пьяны, женщины визжали, двое мужчин ссорились, а третий спал, свесив голову на подлокотник кресла. Павел сидел как убитый, не зная, что делать. Официант принес счет и очень долго отсчитывал сдачу. Когда он, наконец, отошел, Павел увидел Агнешку. Она танцевала на другом конце зала, около оркестра. Румяный юноша в синем костюме что-то говорил ей, улыбаясь и обнимая ее за талию. Агнешка слушала с интересом. Они составляли красивую пару.
У Павла в глазах потемнело. Гнев приковал его к месту. Они танцевали, правда, отклонившись друг от
Павел сочинял фразу, которой он встретит Агнешку, — вежливую, холодную, с оттенком презрения. Он ее придумывал с таким же волнением, с каким несколько часов назад, в поезде, подыскивал самые горячие слова любви.
Но так же, как те слова, холодная, презрительная фраза не была произнесена: когда Агнешка вернулась к столику, Павел встретил ее гробовым молчанием, едва кивнув головой ее кавалеру, который издали поклонился и исчез в толпе.
Агнешка вернулась веселая. Павел жестоко ошибался, думая, что она начнет оправдываться или выразит раскаяние. Порозовевшая, улыбающаяся, она только спросила, знакома ли Павлу мелодия, которую играет сейчас оркестр: это была песенка из французского кинофильма, в котором действие происходит на провинциальном балу.
— Помнишь? — говорила Агнешка. — Она приезжает в родной город через много лет. Она не забыла еще свой первый бал и пробует разыскать тогдашних своих кавалеров, но, в сущности, ищет ушедшую молодость. И, конечно, не находит.
Павел покачал головой — ничего этого он не помнил. Фильм был выпущен еще до войны, Агнешка же видела его несколько лет назад, когда его возобновили. «Какая-то буржуазная дребедень, — думал Павел, весь сжимаясь внутренне. — Нашли, что показывать!»
— Напрасно ты танцуешь с кем попало, — сказал он сухо.
Агнешка рассмеялась.
— Это очень милый мальчик. И танцует прекрасно.
— Таких здесь много, — пробурчал Павел.
Агнешка иронически посмотрела на него.
— Что же в этом плохого? — возразила она спокойно. — Я люблю танцевать.
— Неизвестно, что это за субъект! — обрушился на нее Павел. — Может, он торгует долларами. На передовика труда он что-то непохож.
— У него зетемповский значок, — возразила Агнешка с вежливым состраданием. — Можешь быть совершенно спокоен, ничем он не торгует. Он студент-филолог, очень хороший парень.
Павел упорно смотрел на скатерть.
— Кто угодно может нацепить значок и выдавать себя за студента.
— В следующий раз я потребую, чтобы он заполнил анкету и представил двух свидетелей, — бросила Агнешка, пожимая плечами. — В том случае, конечно, если ты опять исчезнешь на целый час.
Павел сконфузился.
— Там, в баре, сидел Виктор, — пояснил он вполголоса. — И я хотел притащить его сюда. Я не знал, что задержусь так долго…
Увидев, как оживилась Агнешка, как у нее заблестели глаза, он тут же пожалел, что сказал ей о Викторе. Попробовал ее удержать, объясняя, что Зброжек не захотел к ним присоединиться, что уже поздно и пора ехать домой. Но Агнешка оставалась глуха к его уговорам.
— Я целый век его не видела! Погоди, я сейчас вернусь, — сказала она, торопливо поправляя развязавшуюся ленточку.