Граждане
Шрифт:
Перед Домом партии школьники устроили короткое совещание: куда идти — на мост Понятовского или на Мариенштадт? Свенцкий упрямо настаивал, что ему нужно зайти по делу в книжную лавку на Мариенштадте, и отказывался идти куда-либо в другое место.
— Безобразие! — возмутился Збоинский. — Весна на дворе, а он желает сидеть в духоте!
— Мне до весны дела нет, крошка, — пренебрежительно фыркнул Свенцкий. — А на мост тебе лучше не соваться — еще снесет тебя ветром в Вислу!
Наконец, они двинулись в сторону Краковского Предместья. Тарас шел в развалку впереди всех и заглядывал в глаза встречным девочкам. На углу
— Нет, сынок, этот номер не пройдет! — взвизгнул Свенцкий. — Ты пойдешь с нами, а Бася сегодня обойдется без провожатых.
Тарас попробовал защищаться, но они потащили его дальше, подталкивая портфелями. С разбегу налетели на какую-то пожилую даму с собачкой. Поднялась суматоха, собачонка набросилась на Видека. Спас положение Тарас. Его неотразимая улыбка почти сразу успокоила и даму и ее четвероногого питомца.
На Краковском было просторнее: они шли, взявшись под руки и заняв всю ширину тротуара. Все были в прекрасном настроении, так как в школе сегодня неожиданно отменили два последних урока, физику и польский: у доктора Гелертовича после второго урока поднялась температура и начался озноб, а Дзялынец вообще не пришел. Так что ученики восьмого «Б» и одиннадцатого «А» были отпущены домой после четвертого урока.
Ресторан на Мариенштадте имел три зала: кафе, читальню и книжную лавку. Мальчики, проголодавшиеся после игры в баскетбол, уселись в первом зале и заказали пирожные и фруктовый сок. Свенцкий ушел смотреть книги — его в книжной лавке уже знали все продавщицы, а Тарас каким-то незаметным образом очутился около юной особы с косичками, которая вместе с подругой в зеленом берете выбирала газеты у прилавка.
Товарищи в благородном негодовании, но не без интереса, следили, как Тарас занимает свою «исходную позицию»: левая нога небрежно отставлена, правая рука — в кармане, глаза прищурены, голова наклонена вперед. Даже Видек присматривался к нему с восхищением.
До них уже доносилось хихиканье школьниц, и Антек, желая отвлечь внимание товарищей, кашлянул и сказал:
— Значит, решено? — он посмотрел на Збоинского и Вейса. — С сегодняшнего дня мы — ударная бригада?
— Факт! — подтвердил Збоинский.
Вейс тоже знаком выразил согласие.
— Только тебе придется подтягивать меня по математике, — шепнул он Антеку.
Антек кивнул головой.
— А тебе меня — по истории… И еще я предлагаю привлечь в бригаду Шрама. Тогда нас будет пятеро.
— Когда же начнем? — с нетерпением допытывался Лешек.
— Может, уже сегодня?
— Постойте, — остановил их Антек. — Достаточно будет начать с понедельника. Значит, в понедельник — ну, хотя бы у меня. А потом по очереди, каждый вечер у кого-нибудь из вас. Идет?
Вейс и Збоинский серьезно закивали головами. Видек с немым благоговением переводил взгляд с одного на другого. Официантка принесла безе с кремом и бутылку фруктового сока. Некоторое время мальчики молчали, занявшись едой, потом Видек сдвинул каблуки под креслом и сказал:
— Позвольте спросить, — вы взяли на себя новое обязательство?
— Гм, — промычал Збоинский с набитым ртом.
— Будем вместе готовиться к выпускным экзаменам, — пояснил Вейс. — Мы решили сдать письменные и устные все на «отлично». Начнем заниматься впятером,
— Ого, это — серьезное обязательство! — заметил В и дек.
— Очень серьезное, — признал Збоинский и наморщил брови с таким видом, словно хотел сказать: «Чего не сделаешь для отчизны?» Через минуту он добавил:
— Не забывай, что мы живем в эпоху, когда люди изменяют течение рек.
— Это верно, — тихо сказал Видек.
Стали вспоминать всякие анекдоты и происшествия на выпускных экзаменах, в течение многих лет передававшиеся из уст в уста. Больше всего легенд сохранилось о каверзных вопросах Постылло, который любил измываться над выпускниками, в противоположность Моравецкому, всегда горой стоявшему за класс.
— На Баобаба можно положиться, — заявил Збоинский. — Помните прошлогоднюю историю с валерьянкой?
— С какой валерьянкой? — удивился Видек.
Антек рассказал всем известный случай на экзамене, когда Моравецкий побежал в аптеку за валериановыми каплями для одного из выпускников, который не совладал со своими нервами.
— И притащил ему еще и мятные конфеты на закуску, — добавил Вейс.
— Нет, вы подумайте, какое свинство! — разразился вдруг Збоинский. — На такого человека все беды валятся, а Постылло — ничего, ходит себе и ухмыляется. Чорт знает что такое!
— А мне придется экзаменоваться у Постылло, — огорченно сказал Видек.
Збоинский махнул рукой.
— Ну, тебе еще не скоро.
Старшие молчали и хмурились, думая о Моравецком. Вейс рассказал, что жене его на прошлой неделе сделали операцию, и результат еще неизвестен.
— Как он переменился со времени ее болезни! — прибавил он шопотом.
— Да, ходит сам не свой, — подтвердил Збоинский. — Раньше все шутил, помните… Сколько смеху бывало на его уроках!.. А теперь что? Могила. И все вроде как отвернулись от него. Например, Ярош…
Антек взглядом остановил его: не следовало при Видеке говорить об этом. Кроме того, в отношениях Яроша и Моравецкого в последнее время не все было ясно. Среди учеников ходили слухи, что вскоре после истории с листовками между ними произошел разговор в кабинете Яроша. Но о чем они говорили, — этого, конечно, никто не знал. Антек и Вейс во второй раз ходили навестить Моравецкого. Он принял их сердечно, но беседа как-то не клеилась. В квартире было пусто, нетоплено, везде — беспорядок. Моравецкий в накинутом на плечи пальто бестолково суетился, разыскивая стаканы и сахар. За чаем они сидели друг против друга, не зная о чем говорить. Учитель, сказав две-три фразы, задумывался. Улыбался он как-то натянуто. Через четверть часа Антек и Вейс поднялись и стали прощаться. Оба вышли расстроенные и до площади Унии не обменялись ни словом.
— Иногда операция помогает, — сказал Видек. — Вот Тарас как-то рассказывал, что его дядя…
— Слушайте, а Тараса-то нет! — перебил вдруг Збоинский. — Куда он мог деваться?
Все озирались, ища Тараса. Но он исчез — у прилавка с газетами не было уже ни души. Збоинский просто окаменел от негодования.
— Вот шалопай! — взвизгнул он. — Говорил я, что с него нельзя ни на минуту глаз спускать! Теперь он пошел с теми пигалицами смотреть с моста на ледоход!
— А может, он в лавке книги покупает? — неуверенно предположил Вейс.