Гражданин

Форсайт Фредерик

– Сейчас выходит. Шелковый кремовый костюм. Атташе-кейс из крокодиловой кожи.

Ранжит Гал Синх был сикхом, а также магистром искусств из Манчестерского университета, офицером таможенной и акцизной служб и был придан команде Батлера для усиления. Но в то утро любой сторонний наблюдатель никогда бы не признал за ним всех этих должностей и званий, ну разве что за исключением первого. Синх стоял в проходе прямо за паспортным контролем, вооруженный совком для мусора на длинной ручке и щеткой. А также вставленным в правое ухо крохотным и совершенно незаметным микрофоном, через который и услышал описание

Батлера. Секунду спустя мимо него, стоявшего с низко опущенной головой, быстрым шагом прошел мужчина в кремовом костюме.

Офицер Синх проследил взглядом за бизнесменом и заметил, как тот скрылся за дверью одного из расположенных примерно в середине коридора туалетов. Поднеся левую руку к губам, он тихо забормотал:

– Отправился прямиком в мужской туалет.

– Ступай за ним, посмотри, что делает.

Сикх вошел в туалет, начал сметать мусор в совок. Мужчина в кремовом костюме в кабинку заходить не стал. Стоял у умывальника и мыл руки. Гал Синх достал тряпку и начал протирать раковины и краны. Мужчина не обращал на него внимания. Сикх не спеша занимался своим делом, но время от времени косился в сторону кабинок, стараясь понять, не прячется ли там кто-нибудь. Может, именно здесь назначено свидание, передача товара? Он все еще тер и драил, когда бизнесмен высушил руки под сушилкой, взял свой атташе-кейс и вышел. Никакого контакта не состоялось. Так он и передал Биллу Батлеру.

В этот момент один из офицеров паспортной службы, сидевший за стойкой не для британцев, вернул документы какому-то оборванцу-хиппи и выразительно поднял глаза к зеркальной стене. Батлер принял сигнал и вновь взялся за радиопередатчик. В коридоре, ведущем к залу таможенного досмотра, появилась молодая женщина. Она делала вид, что недавно сошла с самолета, что на самом деле было вовсе не так. И еще притворялась, что поправляет туфлю. Стояла, согнувшись, затем выпрямилась, заметила промелькнувшие впереди джинсы и линялую голубую рубашку и двинулась следом.

Хьюго Сеймур тоже вошел в этот коридор и тут же смешался с целым потоком пассажиров из экономического класса. «Убивает время, – подумал Билл Батлер, – хочет затеряться в толпе. Но зачем тогда напялил такой броский костюм?» В этот момент и раздался анонимный звонок. Батлеру сообщили о нем по радиотелефону из коммутатора.

– Голос с американским акцентом, – сказал оператор. – Указал на канадского хиппи в джинсах и голубой рубашке. Волосы длинные, встрепанные, маленькая бородка, товар в рюкзаке. А потом сразу повесил трубку.

– Мы его уже ведем, – сказал Батлер.

– Вижу, зря время не теряете, босс, – радостно произнес оператор и отключился.

Батлер двинулся по проходам и коридорам, неизвестным обычной публике, с тем чтобы занять позицию за еще одной зеркальной стенкой, на этот раз в зоне зала таможенного досмотра. Особо пристальное внимание он собирался уделить тем, кто проходит «зеленым коридором». Если кто-то из подозреваемых направится через «красный коридор», это будет настоящим сюрпризом.

Батлер был доволен тем, что анонимный звонок все же поступил. Он соответствовал схеме. Хиппи был прикрытием, отвлекающим маневром, слишком уж бросался в глаза. Совсем другое дело – респектабельный джентльмен. В целом неплохо придумано, но на этот

раз благодаря бдительному гражданину, его бессоннице, наблюдательности, а также настойчивости, которую он проявил, этот трюк не сработает.

Багаж из Бангкока поступал на конвейер под номером шесть. Вокруг него уже толпились сотни две пассажиров. Большинство из них запаслись тележками. Здесь же стоял мистер Сеймур. Его дорогой кожаный чемодан появился одним из первых, но самого Сеймура в зале тогда еще не было. Все остальные пассажиры первого класса уже разошлись. Кожаный чемодан проехал по кругу раз двадцать, но мистер Сеймур, казалось, не замечал его вовсе и не сводил глаз с темного окошка в стене, откуда на ленту выезжали все новые чемоданы и сумки.

Ярдах в десяти от него стоял хиппи по фамилии Донован, видно, дожидался своего большого черного рюкзака. К конвейеру, толкая перед собой не одну, а сразу две тележки, приближался мистер Хиггинс с женой и дочерью. Джули, впервые в жизни совершившая заграничное путешествие, настояла на том, чтобы ей для ее маленького чемоданчика и куклы Пуки взяли отдельную тележку.

Владельцы постепенно разбирали едущие по кругу сумки, снимали их с ленты конвейера одну за другой и перекладывали на свои тележки. Многие из них направлялись к «зеленому коридору», где сливались с пассажирами, прибывшими двумя другими рейсами. В основном это были американцы и несколько англичан, возвращавшихся через Майами после отпуска, проведенного на Карибских островах.

За всей этой суетой и круговертью с откровенно скучающим видом наблюдали человек десять-двенадцать таможенников в униформах.

– Вон он, пап! – радостно взвизгнула Джули.

Несколько пассажиров обернулись и понимающе заулыбались. Девочка еще издали узнала свой багаж. То был средних размеров пластиковый чемоданчик, украшенный пестрыми наклейками с изображением героев ее любимых мультфильмов – тут были и Скуби-ду, и Шэгги, и Уайл, и Койот, и Попрыгунчик. Почти одновременно с ним на ленту выплыли две объемистые дорожные сумки ее родителей, и аккуратист Джон Хиггинс устроил их на тележке так, чтобы не свалились.

Хиппи увидел свой рюкзак, снял с ленты и, презрев тележку, продел руки в лямки и взвалил на спину. И двинулся к «зеленому коридору». Мистер Сеймур наконец-то опознал свой кожаный чемодан, поставил на тележку и направился следом. Билл Батлер стоял за зеркальной стеной в «зеленом коридоре» и наблюдал за тем, как мимо него проползает усталый поток путешественников.

Находившийся возле конвейера мужчина в форме носильщика зашептал в рукав:

– Хиппи первый, уже на подходе. Шелковый костюм следом, в десяти ярдах.

Хиппи далеко не ушел. Он находился примерно на полпути к арке металлоискателя, за которой виднелся спасительный выход на волю, когда дорогу ему преградили два таможенника в униформе. И разумеется, были вежливы. Страшно вежливы.

– Прошу прощения, сэр, не изволите ли отойти в сторонку?

Канадец взорвался от ярости:

– Чего надо, парень? Что за чертовщина?

– Просто пройдемте с нами, сэр.

Канадец орал уже во весь голос:

– Какого хрена, вы что, совсем оборзели? Тринадцать долбанных часов перелета, и я еще должен торчать тут с вами неизвестно зачем?