Гребаный саксаул
Шрифт:
Командиром нашего взвода был капитан Диянов. Тот самый, что привёз нас в учебку.
Диянов - любитель выпить, полный, юморной, но очень жестокий.
Заместитель командира взвода - Саня Каныга. Толстенький как колобок, вёрткий, чрезвычайно изворотливый и горластый.
Но фамильярно по имени мы называем его только между собой. Официально- товарищ сержант.
В Диянове уживалось как бы два человека. В трезвом состоянии это был спокойный уравновешенный командир, никогда не бросающий подчинённого в беде и холодный циничный садист в поддатом состоянии.
Таким он обычно бывал во время
Хитрый Каныга для такого случая всегда держал Н/З. В этот раз неприкосновенный запас оказался выпит. Каныга бежал от разгневанного капитана перепрыгивая через кровати, а Диянов шёл следом, круша тумбочки и переворачивая кровати. Потом говорили, что кое-где он даже отдирал доски пола.
Каныга перелез через забор. Поднял с постели завмага Хабиба. Взял у него водку. Вернулся в часть, выпил с Дияновым и они помирились.
* * *
Каждый день у нас был расписан по минутам.
После подъёма - зарядка. Потом утренний развод, сидение в классах, стирка, чистка обуви, оружия, труска одеял, караул, программа «время», сон.
В выходные дни - построения через каждые полчаса, кросс, спортивные мероприятия.
Как правило, офицеры своим присутствием не докучали. После обеда, кроме дежурного по части все офицеры расходились по домам. За главных оставались сержанты.
Кроме офицеров и сержантов, были ещё прапорщики. Это такая категория военнослужащих, которая везде чувствует себя дома. В любой части, на любой точке, в любой дыре. Главное условие, чтобы там был какой-нибудь склад. А прапорщик уже сам придумает, как это приспособить к делу, продать или обменять.
Однажды начальник продсклада прапорщик Рябчинский решил вынести со склада томатную пасту. Паста была в металлических банках по десять килограмм.
Две банки прапорщик нёс в руках. Третья в руки не поместилась, и он катил её ногами.
Офицер тянет лямку, пока носят ноги, у него стимул - звёзды, карьера. Прапорщику карьера не нужна. Он служит, пока тянут руки. Всё в дом. Тяжелый, но успешный труд. К концу службы прапорщик с выслугой 25-30 лет получает пенсию как подполковник. При этом у умного прапорщика - дом полная чаша.
Прапорщики всегда всем довольны. Женятся на бойких барышнях со средним образованием. Жёны рожают им сыновей, которые со временем тоже становятся прапорщиками и также как их отцы ищут, где и что плохо лежит.
Или дочерей, которые становятся женами офицеров.
Богата наша Родина, и не жалеет она средств для своей защиты.
Главное оружие страны
Не ракеты, бомбы и не танки.
Были склады до краёв полны,
А теперь в них мыши да портянки.
Это русский прапорщик прошёл
И своим снабженьем озабоченный,
Все
Стырил даже то, что приколочено.
Так что мы перед любым врагом
Не спасуем, и ещё до рати,
Прапоров им в тыл зашлём тайком,
Сразу станет нечем воевать им.
Через месяц, после первой получки Каныга собрал с нас по два рубля на бытовые нужды. В конечном итоге купил каждому пластиковую мыльницу, половинку пенала под зубную щетку и по два набора с иголками и нитками.
Этого ему показалось мало, и Каныга собрал с нас ещё по 50 копеек на подворотнички. Это была вершина коммерческого таланта нашего замкомвзвода. Вместо подворотничков появилась новенькая простыня, которую он разорвал на узкие белые полоски. Каждому досталось по пять.
Простыню Каныга спёр у старшины, прибыль положил в карман.
По идее, всем этим нас должна была обеспечить армия.
Через много лет вспоминая своего замковзвода, я совершенно искренне считаю его экономический потенциал равным потенциалу Романа Абрамовича. Тот в свои армейские годы тоже провернул подобную операцию по накоплению первоначального капитала. Только вот Сане Каныгину не повезло. Не встретились на его пути Боря Березовский, Таня Дьяченко с Валей Юмашевым. Но зато Саня возвратившись после дембеля домой, стал прапорщиком. Я думаю, что он оказался умнее Абрамовича. Тому чтобы зарабатывать на жизнь приходилось работать, рисковать, прятаться от злодеев. Прапорщик Каныгин всё нужное человеку для счастья имел, ничего не делая и ничем не рискуя.
Обычно в столовую роту водил старший сержант Беккер. Это был хороший сержант, честный и справедливый. Я ни разу не слышал, чтобы он кого-то ударил.
– Рэз, рэз… рэз-двэа-три… Командует он: - ррэз… ррэз… ррэз – двэ – три! У него так и выходило: Двэ! Рэз..- двэ…- три!
Во рту старшего сержанта тускло поблескивал металлический зуб. По слухам, полтора года назад зуб ему выбили пьяные дембеля, когда он отказался стирать кому то хебе.
– Ррэз… ррэз… ррэз – двэ – три!
Подходим к столовой и, здесь маршируем на месте. Потом звучит команда, и мы по одному «залетаем» в зал. Занимаем места у столов, - по десять человек за каждым. По команде садимся, и через некоторое время раздаётся:
– Раздатчики пищи встать!
При этой команде, строго одновременно у каждого стола, вскакивают по одному курсанту, из сидящих в середине.
– Приступить к раздаче пищи!
Второй сержант в это время уже пьёт чай.
По алюминиевым тарелкам разливается суп или раскладывается каша, которые проглатываются за одну минуту. В эмалированных кружках –чай. Сахар. Кусок хлеба с маслом, кажется пирожным. Жаль, что масло только раз в день - утром.
Сержант встаёт, тщательно расправляет гимнастёрку.