Грех и любовь
Шрифт:
Глядя на изящные черты ее лица, искаженные болью и разочарованием, Итан вдруг снова почувствовал себя мальчишкой, который на одной вечеринке, устроенной его матерью. подглядывал за вышедшими в уборную дамами, и его застали на месте преступления. Отогнав от себя неприятное воспоминание, Итан сказал:
— Маловероятно, что она моя дочь.
— Зная о твоей скандальной репутации, я была бы сильно удивлена, если бы Марианна оказалась твоим единственным ребенком. Но я не позволю тебе бросить мою внучку, как какого-нибудь
Леди Розалинда легкой походкой проскользнула к камину и бросила документ в огонь.
Итан кинулся за ней, но было уже поздно. Края бумаги моментально обуглились, и он, попытавшись вытащить драгоценный документ из огня, лишь обжег себе пальцы.
— Черт побери, мама! — яростно воскликнул он.
— Очень тебя прошу, перестань чертыхаться, — заметила леди Розалинда, наблюдая за тем, как сын трясет рукой, пытаясь смягчить боль, и, прищелкнув пальцами, позвала:
— Пойдем, Итан. Я хочу вместе с тобой навестить свою внучку.
Глава 2
Легкие у Марианны оказались великолепными! Джейн только диву давалась, как громко, оказывается, может кричать младенец.
Прижав Марианну к груди, она ходила взад и вперед по кухне, покачивая ребенка, надеясь таким способом успокоить его.
Но не тут-то было. Девочка продолжала неистово вопить.
Обычно, когда Марианна спала, она была похожа на маленького ангелочка, однако в данный момент ангельское личико, искаженное гримасой плача, покраснело. В очередной раз повернув головку, девочка ткнулась личиком в грудь Джейн и, не получив желаемого, закричала еще громче.
Испытывая полнейшую беспомощность, Джейн и сама чуть было не расплакалась.
— Ш-ш-ш, моя маленькая, — прошептала она. — Молочко подогревается. Потерпи немножко.
— Уж не знаю, сколько я еще вытерплю эти вопли. Никаких нервов не хватит слушать этого ребенка, — запричитала тетя Вилли. Сидя в кресле у камина, она обмахивалась носовым платком с черной каймой. — Может, ты нечаянно уколола ее булавкой, когда…
— Когда пеленала? Уверяю вас, я была чрезвычайно осторожна. — Джейн была настолько раздражена, что едва сдерживалась. — Она просто голодная.
— Нужно было позволить этой Кроккетт покормить ее.
— Люси Кроккетт — грязнуля. Я ее и близко не подпущу к Марианне.
Вспомнив о единственной кормящей матери в деревне — неряшливо одетой жене владельца гостиницы, от которой за версту разило потом и виски, — Джейн даже содрогнулась от отвращения.
— Понять не могу, почему этого ребенка оставили на пороге именно нашего дома? Неужели другого места не нашлось? — вновь запричитала тетя Вилли. — Это лорд Чейзбурн должен взять на себя опеку над ребенком, а не мы с тобой. Кто бы мог подумать, что он превратится в настоящее исчадие ада? Счастье, что никто тебя не видел, когда ты к нему ходила.
Тетушку удар бы хватил, узнай она, что
— Именно поэтому я и оставила ее у нас. А теперь подержите-ка Марианну Я приготовлю для нее бутылочку.
— Я?! — ахнула тетя Вилли, шаря по столу в поисках фляжки с успокоительным, и ожесточенно затрясла головой, отчего ее каштановые с проседью кудри закачались из стороны в сторону. — Я понятия не имею, как обращаться с детьми!
— Но вы же жили здесь, когда родилась я! Наверняка какой-то опыт у вас имеется.
— Откуда? Твой дорогой батюшка — упокой. Господи, его душу — нанял для тебя няню. А замужем я никогда не была, ты же знаешь, из-за своего исключительно хрупкого телосложения…
— Ничего, несколько минут выдержите. — С этими словами Джейн вручила вопящего младенца тетке.
Та неуверенно взяла его на руки, машинально прижала к пышной девичьей груди и, взглянув широко раскрытыми от ужаса глазами на Марианну, жалобно воскликнула:
— О Боже! Боже милостивый!
В другой раз Джейн непременно кинулась бы утешать тетушку, но сейчас ей было не до нее. Подбежав к камину, она опустила мизинец в кастрюльку, в которой подогревалось молоко, и тотчас же отдернула палец. Перегрела.
Обернув ручку краем фартука, Джейн отнесла кастрюльку к длинному столу, и, плеснув в нее из глиняного кувшина холодного молока, тщательно размешала. Решив, что теперь температура вполне подходящая, Джейн вылила молоко в стеклянную бутылочку и, обвязав вокруг горлышка бечевку, соорудила на ее конце нечто вроде соска. Если такой метод вскармливания подходит для осиротевших ягнят, значит, он сгодится и для детей.
Должен сгодиться.
Избавив от кричащего младенца тетушку Вилли, которая тотчас схватила свою фляжку, изрядно отпила из нее и принялась жаловаться на тяжкие испытания, свалившиеся на ее бедную голову, Джейн, не обращая внимания на ее стенания, положила ребенка на согнутую руку и осторожно поднесла импровизированный сосок к беззубому, широко раскрытому в плаче рту Плач тут же прекратился. Крошечные губки сомкнулись вокруг соска и принялись сосать. Раз, другой, третий… О Господи Она ест! Какое счастье!
Однако Джейн слишком рано обрадовалась.
Выплюнув сосок, Марианна отвернулась и завопила громче прежнего, Джейн попыталась снова сунуть ей в рот сосок, но не тут-то было Похоже, малышке он пришелся не по вкусу.
Через несколько секунд платье на груди Джейн насквозь пропиталось молоком. Чувствуя себя абсолютно беспомощной, она едва не зарыдала от отчаяния. В этот момент крошечная ручка выбила из ее руки бутылочку.
Упав на каменный пол, та разбилась вдребезги.. Молоко разлилось, забрызгав Джейн.