Грех и любовь

Смит Барбара Доусон

В горле у нее пересохло, и она смогла лишь кивнуть. Ей и в страшном сне не могло присниться, что есть люди, которые занимаются подобными извращениями. Она представила себе, что лежит на кровати беспомощная, широко раскинув руки и ноги, а Итан, нависая над ней, ласкает ее и делает с ней все, что придет в голову. Вот он задирает ей платье, гладит по голым ногам…

У Джейн перехватило дыхание. Как же ей хотелось узнать, куда еще он положит руки и что она при этом ощутит. Захотелось узнать все мельчайшие подробности любовных игр, о которых она не имела

ни малейшего представления.

Интересно, в какие еще неприличные игры играл он с леди Грили и какие чувства они при этом испытывали?

Внезапно Джейн опомнилась. О Господи! И о чем это она только думает? Да ведь она завидует… И кому? Мертвой женщине!

Похоже, Итан тоже решил, что хватил через край. Отступив от Джейн, он взъерошил все еще влажные от дождя волосы и виновато сказал:

— Я не должен был рассказывать вам такие интимные подробности.

Джейн захлестнула острая тоска. Медленно опустив руки, она прошептала:

— Не извиняйтесь. Быть может… теперь, когда не стало капитана Ренделла, я смогу стать вам другом вместо него.

Итан невесело рассмеялся:

— Вряд ли. С вами ведь не выпьешь, не станешь играть в карты и не пойдешь в публичный дом.

— Я лишь имела в виду, что, если вам захочется с кем-то поговорить…

— Не захочется, — отрезал Итан, — Так что сделайте нам обоим одолжение — прекратите мне докучать!

Эти жестокие слова больно ранили Джейн, особенно сейчас, когда она еще чувствовала его прикосновение… Воспоминания об этом она собиралась бережно хранить в памяти. Впрочем, не стоит питать иллюзий. Итан ясно дал ей понять, что предпочитает проституток.

А если не их, то женщин, гораздо более опытных, чем дочь ученого, знакомая с жизнью разве что по книгам.

В глубине души Джейн понимала, что еще не поздно измениться. Да, ей придется измениться, хочет Итан этого или нет, поскольку она собирается воспитывать его ребенка.

С этими мыслями Джейн спускалась следом за ним по лестнице. В холле по-прежнему находился лакей, который открывал им дверь. Его голова в белом парике высовывалась из-за угла. Заметив гостей, он припустил по коридору, явно желая удрать от них подальше.

Итан бросился за ним следом.

— Эй, любезный! Постой! Я хочу с тобой поговорить.

Понуро опустив плечи, лакей медленно повернулся, не отрывая глаз от пола.

— Простите, милорд. Я не хотел вам лгать насчет леди.

Грили.

— Это не важно. Мне нужна кое-какая информация. Я хочу знать, не родила ли леди Грили за несколько недель до своей смерти ребенка.

Лакей замотал головой так энергично, что мелкая пудра посыпалась с его парика прямо на малиновый камзол.

— Я… я не знаю.

— Да будет тебе. Ты же наверняка слышал, что болтают слуги. Не могли же они не видеть, беременна их хозяйка или нет.

— Не мое это дело, милорд.

Он явно что-то знал. Джейн поняла это по тому, как он, виновато отводил взгляд.

— Помогите нам, — попросила она. — Нам крайне необходимо узнать правду. Мы никому не расскажем то,

что от вас услышали.

Лакей с трудом сглотнул.

— Но лорд Грили не разрешает нам сплетничать.

— Может быть, вот это поможет тебе преодолеть колебания. — И Итан вытащил из кармана и подкинул в воздух золотой соверен.

На лету поймав монету, лакей еще несколько секунд поколебался, воровато огляделся по сторонам и кивнул.

— Все верно, милорд, — прошептал он. — Как раз меня и посылали за повитухой.

У Джейн сжалось сердце.

— А кто родился? Девочка?

Лакей еще раз кивнул:

— Вроде бы девочка.

— И где она сейчас? — вмешался Итан. — Здесь, в доме?

Или леди Грили отдала ее на воспитание?

Джейн подошла ближе и напряженно ждала подтверждения того, чего на самом деле так боялась. Ей ужасно не хотелось убедиться в том, что отцом Марианны все-таки является Итан. В этом случав ей было бы труднее оставить девочку у себя.

Лакей в ужасе уставился на них. Кадык так и заходил в его горле вверх и вниз. Наконец, быстро перекрестившись, он прошептал;

— Ходят слухи, милорд, что ребенок тоже умер. Бедняжку похоронили в одном гробу с ее светлостью.

Итан провел пальцем по надписи на мраморной могильной плите. «Леди Серене Бэдрик, виконтессе Грили, любимой жене».

Могила находилась в часовне рядом с той, в которой покоился муж Серены. Никакого упоминания о ребенке на плите не было. Впрочем, Итан этого и не ожидал. Он стоял у могилы, не испытывая никаких чувств, лишь пустоту внутри, и внезапно ему пришло в голову, что ни к одной из своих бывших любовниц он тоже не испытывал никаких чувств.

Тем не менее он закрыл глаза и прочитал коротенькую молитву за упокой души Серены. Если она и в самом деле является матерью Марианны, он должен быть ей благодарен за то, что у нее хватило ума отослать ребенка ему. Хотя она могла бы это сделать другим способом.

Перед посещением часовни они с Джейн отправились в деревню, где Итан задал несколько вопросов повитухе — веселой, подвижной женщине средних лет. Небольшая сумма развязала ей язык, и она подтвердила, что леди Грили родила больного ребенка и это событие хранилось в глубокой тайне, а больше она ничего не знает, за исключением того, что среди жителей деревни ходят слухи, будто ребенок исчез примерно в то же время, когда умерла его мать, и его сочли мертвым.

Следующий визит Итан и Джейн нанесли викарию маленькой деревенской церкви, от которого узнали совершенно обратное. Пожилой священник выразил изумление по поводу того, что незаконнорожденного младенца могли похоронить вместе с ее светлостью. Все это ложь, заявил он, и вообще ни о каком ребенке он никогда и не слышал.

Кто же говорит правду?

Итан почувствовал, как в нем нарастает раздражение. Он прекрасно знал лорда Грили и не сомневался, что он-то как раз вполне мог ввести всех в заблуждение относительно местонахождения ребенка и вообще самого его существования.