Грехи сердца
Шрифт:
Не ее обычный стиль, но ничего не поделаешь надо приспосабливаться.
В дальнем углу парковки желтая неоновая вывеска оповещала о наличии свободных номеров, а сразу под ней было написано черными буквами: «10 долларов. ЗА ВСЮ НОЧЬ».
Какое заманчивое предложение.
Девушка пристально всмотрелась в темноту. Ничто не шевелилось. Даже от ветра.
Войдя в комнату, Рокси осторожно закрыла дверь. В воздухе стоял запах сигаретного табака, лавандового освежителя воздуха и слабый аромат мочи. Дверь в туалет была широко открыта, и если бы девушка не знала наверняка,
На мгновение запахи вызвали арктический взрыв дерьмовых воспоминаний. Сколько обшарпанных мотельных номеров было для нее домом в первые пять лет жизни?
У окна стоял комод, туалетный столик с лампой без абажура и двухместная кровать, придвинутая к самой стене. Под тонкой потрепанной простыней лежал храпящий комок, но нигде не было признаков малышки.
«Проклятье, черт возьми!»
Подойдя к кровати, Рокси сомкнула руки на горле Марина достаточно сильно, перекрыв дыхание: « Проснись и пой, солнце».Он проснулся, слегка подергиваясь и издавая сдавленное карканье, его руки взметнулись вверх, чтобы сомкнуться на ее запястьях. Рокси почувствовала низкое жужжащее психическое напряжение. Итак, у Марина в крови было что-то сверхъестественное. Ей стало интересно, знал ли он об этом.
– Где ребенок, мешок дерьма?
– спросила она тихо и вежливо.
Он прохрипел и схватил посильнее, но Рокси с легкостью держала его, будучи сильнее любого смертного. Побочный эффект того, во что она превратилась тем далеким вечером, когда похититель душ спас ее несчастный зад.
– Ребенок?!
– Рокси ждала, ослабив хватку настолько, чтобы мужчина мог говорить.
– Чулан, - прохрипел тот, округлив глаза и метнув взгляд к стене.
Рокси включила лампу, 60 ватт желтого света осветили черты Фрэнка Марина. Он был похож на хорька с редеющими черными волосами, тонким заостренным носом и близко посаженными глазами. Под левым вытатуированы три слезинки.
– Ты когда-то мотал срок в Австралии, Фрэнк?
– Рокси уже знала ответ, поскольку изучала своих жертв перед охотой.
– Семь лет.
Отвращение возросло. Для большинства заключенных число слез означало количество убитых ими людей. Для других потерю близких. Только в австралийских тюрьмах это принудительное тату заключенных педофилов.
– Ты получил эти татуировки в Австралии?
Фрэнк Марин молчал.
Что красноречивей ответа. Рокси сняла наручники со своего ремня, обвила цепью изголовье кровати и защелкнула их на его запястьях. Безопасность прежде всего. Она вряд ли смогла бы быть полезной ребенку в чулане, подстрели её Марин в спину. Вероятнее всего, ее не убить пулей. Но будет неудобно и неприятно.
Перемещая вес на руку у горла Марина и глубоко впиваясь в него пальцами, Рокси запустила свободную руку под вторую подушку и достала пистолет. Мужчина сопротивлялся, это причиняло ей лишь небольшое неудобство. Она надавила немного сильнее, и он замер.
Рокси отпустила горло преступника и отступила. Марин ругался и рычал, но наручники сдерживали его.
– Заткнись!
– Рокси улыбнулась
Челюсть захлопнулась с угрожающей силой. Наверное, дышать ему нравилось больше.
– Итак, что у нас здесь?
– Девушка взглянула на пистолет.
– Х-м-м ... полуавтомат.
Лично она предпочитала ножи, ей больше нравился личный контакт с жертвой, но в ее деле стоило знать, какое оружие любит враг. Так что она знала порядок: извлечь обойму. Убрать патроны. Потянуть рычажок и включить предохранитель. Зрительно убедиться, что патронник пуст. Она швырнула обойму на пол в одном направлении, а пустой пистолет в другом. Затем резко распахнула ящик прикроватного столика. Пусто! У этого болвана даже нет страховки.
Марин вскочил снова ругаясь.
Потянувшись к поясу, Рокси достала нож и повернула так, что на клинок упал свет.
И это привлекло внимание Фрэнка, проклятия мгновенно оборвались.
– Спокойно, прохрипел он. Эй ... ну... легче. Ты же не хочешь причинить мне вред...
– Ну, легче? Это напоминает: "П-р-р, девочка?"Я не лошадь.
– Она подняла нож и кончиком дотронулась до его кадыка.
– Что касается моего желания причинить тебе вред... да...
– она достаточно сильно нажала на кожу, та подалась с едва слышным хлопком, как проколотая виноградина, - в действительности, да. Я в самом деле хочу сделать тебе больно.
– У меня есть информация...
Рокси чуть глубже вонзила острие, эффектно оборвав попытку договориться.
– Веди себя тихо и спокойно, Марин. Если ты помолчишь в данный момент, то останешься жив. Заговоришь, когда я велю, и не раньше. Если захочу что-то услышать, дам тебе знать.
– Она смотрела, как струйка крови змейкой стекает по бледной коже, ощущая нестерпимое желание протянуть руку и поймать ее пальцем, или еще лучше языком. С ее последнего кормления прошло слишком много времени. Наконец Рокси подняла на него взгляд.
– Кивни, чтобы я знала, что ты понял.
Он слабо кивнул, потому что пошевелись он сильнее, и она перережет ему горло.
Единственными звуками в комнате были резкий скрежет дыхания Марина и мягкий звук металла, полоснувшего по ткани, когда Рокси вонзила кончик лезвия в подушку.
Она ловко разрезала ее пополам на длинные широкие полосы и убрала нож. Схватив голову пленника, рванула её назад, скатала часть наволочки в шар и запихнула ему в рот, а вторым лоскутом закрепила кляп на мете.
– Сиди смирно!
Если бы он выполнял ее инструкции еще лучше, попросту отрастил бы хвост!
Подойдя к чулану, Рокси рывком распахнула дверь и нашла девочку свернувшейся калачиком под одеялом цвета зеленых соплей, которое Марин, скорей всего, вытащил из кровати. Наверное, это единственная достойная вещь, которую похититель сделал за последнее десятилетие. Хотя, возможно, он просто побоялся повредить товар.
Глаза ребенка были закрыты, грудь трепетала, когда девочка пыталась дышать через кляп. По крайне мере малышка дышала, это главное, в чём Рокси была заинтересована. Она не хотела возвращаться с хладным маленьким телом.